Чтение онлайн

– А где Пли? – спросила она испуганно,

– У неё там что, дружок был среди… этих… – Он не знал, как можно называть убитых тескомовцев. – Её дружок был с вами?

– Ондер?.. Что с ним?

Свим развел руками. Он явно был смущён и не скрывал этого. Он и правда не знал, что и как ответить на наивный вопрос Клоуды о судьбе Ондера и других тескомовцев.

– К сожалению, – сказал он, наконец, и вновь привёл оправдательный аргумент. – Не мы пришли их убивать. Они сами прилетели сюда за этим.

– Да, конечно, – пробормотала Клоуда, опустила глаза и зябко повела плечами.

– Скажи, Кло… Я могу тебя так называть?

– О, да! Меня все так называют…

На мгновение Клоуда оживилась, глаза её заблестели, но сразу же сникла, вспомнив, наверное, где и с кем находится и что здесь произошло. В жизни она, судя по всему, была скорее жизнерадостной, чем отчаянной и смелой, хотя, что понимать под смелостью в её положении?

– Так вот скажи, Кло. Шар летит только по ветру? Или может маневрировать и против него?

Вопрос, похоже, был неожиданным для неё, она смотрела на дурба и долго не отвечала.

– Это зависит от скорости ветра, – наконец быстро проговорила она, как будто отвечала на занятиях при подготовке в школе пилотов Тескома. – Если хватает тяги двигателей веков.

– Я так и знал, – кивнул Свим, потому что знал о такой возможности, но не стал пренебрегать проверкой, но не знаний Клоуды, а её откровенности. – Тогда, скажем, при скорости ветра, которая сегодня у башни, этой тяги достаточно?

– Да, можно, – она замялась. – Я думаю, можно, если…

– Можно против ветра?

– Да, – тихо проговорила Клоуда.

Лицо её побледнело, она поняла, чего от неё добивается Свим, и вспомнила строгие наставления, даваемые пилотам в школе: шар Тескома – только для тескомовцев!

Свим тоже понял, о чём сейчас думает Клоуда, и вздохнул, обернулся к своим друзьям.

– Малыш, иди и поговори с Ф”ентом. Только ничего определенного, а так – о том, о сём. Сестерций, ты тоже иди и побудь с К”ньюшей. Так будет лучше. Мы с Клоудой вдвоём договоримся быстрее.

– Ну, люди… – торн выдохнул полюбившееся словечко и покорно пошёл исполнять просьбу предводителя команды.

Ни Камрат, ни торн не успели дойти до двери, как она с треском и шумом раскрылась, и в проёме показалась спина К”ньеца. Он пятился, а на него наступала разъярённая Плива. В руке у нее был зажат тяжелый тескомовский меч, направленный жалом клинка в грудь хопса.

– Брось, я тебе сказал! – безнадежно говорил К”ньец и, наверное, уже не в первый раз.

Камрат и Сестерций расступились и пропустили хопса, а за ним и Пливу в комнату.

– Свим! – замяукал К”ньец, боясь повернуть голову. – Останови её. Иначе я…

– И не думай!

Свим бросился на защиту своего верного напарника. И вовремя. Плива перешла к решительным действиям и как копьем стала тыкать кончиком меча перед собой. Хопсу ничего не оставалось, он мог лишь отбиваться и наносить ответные удары, чтобы привести женщину во вменяемое состояние. Его сдерживал только приказ Свима от нанесения ей повреждений.

Дурб в два больших шага подскочил к ним и молниеносно перехватил руки женщины у запястий, с силой стиснул их. Меч с глухим звуком упал на пол. Его быстро подобрал торн, взвесил в руке, нашёл его для себя неприемлемым и отбросил в дальний угол комнаты.

Не отпуская, ставших безвольными, рук Пливы, Свим, пятясь, подвёл ее к дивану и усадил рядом с Клоудой.

– Я сожалею, но так случилось, – начал он вновь оправдываться. – Не они нас, а мы их… Мутные звезды! Зачем только женщин берут на службу?.. Сестерций! Сестерций! Иди-ка сюда. Быстрее!.. Стой здесь и не давай ей, – он указал на Пливу, – подходить близко к окну и к двери… Вернее, пусть не сходит с дивана. К”ньюша, и ты будь здесь при нём! Понятно?.. Кло, пойдем со мной!

– Куда? – вновь испугалась женщина и прижалась к подруге, безучастно смотрящей перед собой.

– Не бойся! Я ведь уже сказал, что вам с ней ничто не угрожает. Пошли!

Он взял её за руку, почувствовал, как она холодна, посетовал ещё раз – зачем тескомовцы берут на такие дела женщин, – и почти силой потащил Клоуду за собой.

– Мне больно! – вскрикнула она.

– Прости, милая…

На площадке Клоуда с надеждой глянула на лестницу, уходящую вниз до самого основания башни. Она до сих пор не видела ни одного поверженного тескомовца и в ней, наверное, теплилось ожидание чуда, что кто-то из них жив, скоро придёт к ней на помощь и избавит от того, к чему хочет её принудить этот странный, сильный и такой симпатичный дурб по имени Свим.

Но она так боялась его. Ведь это он стал виновником всех неприятностей, случившихся с нею здесь… И это он так смело ступил навстречу Пли, умеющей владеть мечом. И он…

Её терзали сомнения и чаяния.

Не отпуская руки женщины, Свим поднялся на крышу башни.

– К вечеру ветер стихнет? – спросил он у неё.

– Обычно он тише, чем днем.

– Послушай, Кло! Я, конечно, не хочу силой принуждать тебя, но только ты сможешь помочь нам отсюда улететь. Я не хочу скрывать от тебя того, что ваши люди сидят у нас почти на пятках. Они вот-вот придут сюда по нашим следам. И их будет значительно больше, чем прилетело с вами на шарах.

– Ты не понимаешь… Меня убьют, если я… – у неё показались слезы.

Он схватил её за плечи и повернул лицом к себе. Глядя в наполняющиеся слезами глаза, он жестко проговорил:

– Они вас убьют в любом случае! Или это сделаем мы, когда будем отбиваться от них. Они придут нас не уговаривать, не увещевать, а убивать, Кло! Ты же знаешь это. Конец один! И у тебя и у Пливы. Но ты можешь спасти и себя и её.

Он не был уверен, что так оно и будет, как сказал о тескомовцах, но Теском редко прощал своим сотрудникам крупные оплошности, подобные тем, которые случились здесь, вне зависимости от пола провинившегося. Другое дело, что она всего лишь пилот, и не могла по настоящему принимать участие в операции.

Клоуда промолчала на его страшные слова, а слёзы продолжали струиться по щекам, собираясь в капельки у подбородка.

Свим тыльной стороной ладони вытер ей лицо.

– Если они тебя и оставят в живых, то изгонят из столицы. А это тоже смерть для таких, как ты, – вновь жёстко проговорил он.

На этот раз она робко посмотрела в его глаза и, что-то прочитав в них, потупилась.

– У тебя кто-нибудь остался в столице? – спросил дурб.

Она отрицательно покачала головой.

– А родители?