Чтение онлайн

Втуне остались и вопросы о Камрате.

Принесённое калубой неприятное известие очень подозрительно совпадало с его размышлениями. Всё-таки в Центре, а может быть, и во всей организации Фундаментальной Арены что-то произошло. Но что? Их разгромили тескомовцы? Центр перебазируется? Произошла смена руководства и новое, что связано с этой сменой, пока что не приступило по настоящему к работе? Организация само распустилась, наконец?

Любое из выдвигаемых им предположений могло оказаться правильным, а значит, и плодом его мятущегося ума, не имеющего под собой никаких оснований, а одни лишь домыслы. Но как руководствоваться домыслами?

– Та-ак! – сказал он озадаченно, подводя итог услышанному. – Ты, уважаемая, к нам как? Надолго или собираешься улетать?

– Ты должен меня понять, дурб. Что мне здесь с вами делать? Вы едва ползёте по земле, а я летаю.

– Да, конечно. Но мы сейчас перейдём речку и пойдём дальше на запад. А там, сама знаешь, – Заповедник. Я хочу через него пройти напрямую до дороги Фост-Пpимето. И мне хотелось, чтобы ты нам помогла.

– А что я смогу?

– Многое, уважаемая. Сверху посмотреть, нет ли для нас там, впереди, какой-нибудь видимой угрозы. Могут быть тескомовцы или ещё кто-то, с кем нам лучше не встречаться. Это одно. А другое… Ты можешь помочь нам не сбиться с пути, а лучше, если подыщешь удобную тропу. Мы вот вчера чуть ноги не выворачивали, идя по кочкарнику и бездорожью. Ты можешь сделать хотя бы это?

Калуба задумалась, свесив голову на бок. Поворошила перья на крыльях, переступила ногами. Свим с интересом наблюдал за нею. Как-то он слышал утверждение о зависимости разумности тех или иных существ от количества или объёма мозгов в их головах – чем их меньше, тем и разумность меньше.

Но вот перед ним калуба – настоящее разумное существо, не уступающее другим разумным, в головах у которых вещества, делающих их такими, было значительно больше, чем у неё. Она мыслит. А голова у неё не больше малой фляги, висящей на поясе у Свима. Значит, мозгов в ней и того меньше – на три глотка содержимого во фляге.

Так при чём тут их количество? Интересно! Надо как-нибудь на досуге подумать об этом, может быть, кого и поспрашивать…

Громкий, противный, режущий слух звук обрушился на Свима и вырвал его из состояния спокойного созерцания и размышлений.

– В”рьельясу! – заорала калуба несносным голосом.

– Я слушаю тебя, счастливая, – ответил её друг, увлеченно разговаривающий с мальчиком и выродками. По сравнению с В”арьёсу его голос можно было бы назвать вкрадчиво-бархатным, так разительно он отличался от только что прозвучавшего гортанного клекота его подруги.

– Мы можем подождать день-два? – И пояснила Свиму и Клоуде: – У нас самая пора строить гнездо и класть яйца. Не хотелось бы задерживаться с таким важным для нас с В”рьельясу делом.

– С тобой что-то случилось, счастливая? – проворковал В”рьельясу и, переваливаясь на неприспособленных ходить ногах, направился к ней. – Давай, счастливая, решим проблему вместе.

– Ничего не случилось, – прокаркала калуба. – Так надо!

В”рьельясу поднял повыше голову, потряс ею и начал:

– Мы, конечно, можем отложить наши неотложные дела ради более важных и неотложных дел, счастливая, если они того заслуживают. Естественно, что Большая Мать нашего счастливого племени выразит нам своё неудовольствие, но день-два… А ты, счастливая, сможешь отложить на такое время свои неотложные дела?

– Я тут не при чём, – отрезала калуба. – Мы в этом году можем занять старое гнездо и подновить его быстро, если ты, конечно, не возражаешь.

– Как я могу возражать, счастливая? Конечно, старое гнездо – ненадёжное гнездо, однако я постараюсь, чтобы ни тебе, счастливая, ни нашим детям оно ничем не угрожало. Вот так!

– Мутные звёзды! – почти возопил Свим, которому вежливые и такие нудные переговоры двух птиц надоели до бесконечности. Они говорили, а дело не двигалось ни на шаг. – Чем может угрожать гнездо вам и вашим детям?

– Как чем? – удивился будущий отец. – Вам, людям, трудно это понять, но оно может свалиться вниз с дерева, на котором мы его построим, оно может провалиться, и дети выпасть из него, оно…

– Хватит, я понял! – Свим развёл руки, считая ответ калубы-отца исчерпывающим.

– Хорошо, – сказала В”арьёсу, и её друг опустил голову, готовый не говорить, а слушать. – Мы сегодня посмотрим ваш предполагаемой путь до дороги между городами. К вечеру вернусь и расскажу. Вы же идёте строго на запад?

– Мы стараемся держаться западного направления. Но мало ли что может случиться в дороге. А потом, строгое направление трудно выверить, и мы наверняка уклонимся в ту или другую сторону.

– Ладно, дурб, для нас десять свиджей в сторону не проблема. Найдём вас.

– Да, для тебя десять свиджей не проблема – это точно, а нам их пройти – надо топать и топать. – Свим невесело усмехнулся. Но тут же озаботился гостеприимством: – Уважаемая, вы с нами позавтракаете? Еда у нас есть.

– Опять тескомовские пайки? Да им же ведь лет пятьсот! – возмутилась калуба. – Я их у вас уже попробовала. Такая пакость! Так что ни за что!.. В”рьельясу, мы уже летим. По пути я тебе всё объясню. До вечера, дурб. Всем до вечера!

– Мы покидаем вас, – произнёс вежливо её друг, – как утверждает счастливая, до вечера.

– До вечера, уважаемые!

Люди и путры стоя следили за их уверенным полётом до полного исчезновения за поросшим деревьями и кустарником мутным горизонтом.

– Она и правда счастливая, – заметила тихо Клоуда, вздыхая и улыбаясь Свиму грустной улыбкой. – У неё через день-два будет своё гнездо, и она…

– Ну что ты, милая. У нас оно тоже будет.

Клоуда опять вздохнула. Как нереально и далеко было то, что обещал Свим.

Ели молча, неохотно. На этот раз больше всех и аппетитнее ел Камрат.

Ночью, когда он снова заснул после внезапного пробуждения, ему приснилась бабка Калея и какой-то толстый или сильный человек, с грустью и укором посматривающий на него из-за бабкиного плеча. Калея, как всегда строгая и целенаправленная, резко сказала:

– Ты слишком рано окропил оружие в крови. Не только в крови диких и разумных, но и человека! Такая поспешность может не пойти тебе на пользу…

– Но я не хотел! – ответил он, чувствуя, как краска стыда от произнесённой лжи покрывает его лицо.

Ведь тогда, при встрече с бандой Хлена, он ведь мог увернуться от напавшего на него выродка, и в драку не вмешиваться. Лишь проснувшись, он нашёл веский аргумент, оправдывающий его поступок. В той схватке, не вмешайся он, они могли бы погибнуть все поодиночке. Вначале К”ньюша, потом Свим…

Но почему он не мог сказать этого бабке там, во сне?

Мысль терзала его, он всё время возвращался к событиям сна. Бабка как будто и не бранила его, но в то же самое время не одобряла его поступка. А если она не одобряла, значит, этого не надо было делать вообще: непреложная истина, воспринятая им с самого раннего детства.