Релив
Шрифт:
– Ясно. А что касается Ольги?
– Сейчас главное – выйти с ней на контакт, выяснить – известно ли ей что-нибудь о ключах. У нас есть предположение, что ей может быть что-то известно об этом. По оперативной информации стало известно, что она купила билеты на поезд и собирается сегодня ночью выехать из Варшавы на несколько дней по приглашению своей подруги. Вы можете воспользоваться этим, чтобы выйти с ней на контакт. В случае, если она согласится сотрудничать с полицией, Вам надлежит вывести её в Санкт-Петербург. Более конкретная информация будет предоставлена Вам позже.
– Но ведь Азовцев наверняка попытается вернуть её, когда узнает, что она уехала. И ему ничего не стоит вернуть её вновь к той точке, где они расстались.
– Дело в том, что устройство, разработанное Азовцевым, может быть запущено только один раз в полгода. Именно столько времени нужно ему для накопления нужного для его работы объёма энергии. Даже при наличии всех ключей, он ничего не сможет сделать – не сможет запустить устройство. За эти полгода мы рассчитываем получить в своё распоряжение ключи и само устройство. Если к окончанию этого срока нам не удастся этого сделать, Азовцев будет уничтожен. Но тогда мы можем упустить ещё более крупную рыбу, и не хотелось бы так рисковать. Единственное, что Азовцев может попытаться сделать, если Сапфирова вдруг ускользнёт от него – это либо вернуть её силой, либо уничтожить.
– А что, если госпожа Сапфирова откажется сотрудничать с полицией? Что, если она не поверит во всё это? Согласитесь – все эти графы реальности – это похоже на безумие! Что, если она, в конце концов, откажется выдать Азовцева потому что любит его?
– В таком случае её надлежит уничтожить.
– Уничтожить главного свидетеля?
– Да. Таковы указания свыше. Она будет опасна для следствия больше, чем полезна. Для нас важнее не столько добиться суда для Азовцева за уголовные преступления, сколько захватить его уникальную машину.
– Но это же превращает всё дело в политическое…
– Константин Панкратьевич, не нам с Вами решать…, – со вздохом сказал Запольский. – Ваша задача сейчас – госпожа Сапфирова. Остальное мы берём на себя.
Елагин встал из-за стола и заходил по кабинету, задумчиво почёсывая небритый подбородок. Кто же эта госпожа Сапфирова – друг или враг? Если верить обстоятельствам этого дела, она испытывает по отношению к Азовцеву тёплые чувства. Однако, доподлинно не известно – насколько эти чувства сильны. Если она узнает о том, что Азовцев – человек опасный, и что в сущности она находится в его полной власти, то как она поступит? Согласится ли она сотрудничать с полицией? Сплошные вопросы, и пока ни одного ответа.
Запольский встал из-за стола, собрал папки с документами и положил их в сейф:
– К сожалению, я не могу Вам предоставить материалы этого дела для изучения вне стен этого кабинета. Это не безопасно. У Азовцева уши и глаза повсюду. Ему подчинён весь криминальный мир Варшавы, и вы никогда не можете быть уверены в том, кто рядом с вами – его агент или, скажем, обычный дворник.
– Да, разумеется – я понимаю, – отозвался Елагин.
Офицеры заперли кабинет, и вернулись по длинным коридорам на поверхность земли. Елагин вышел к вокзалу, и, наняв экипаж, отправился в свой гостиничный номер. Запольский же вышел двумя кварталами севернее и пошёл в своё управление.
Вечер того же дня. Гостиничный номер Елагина
Вернувшись в отель после встречи с Запольским и сделав распоряжения относительно своего багажа, Константин взял своего пса и вместе с ним отправился наводить справки о текущем положении дел.
Весь день они с Амиром рыскали по городу, уже присыпанному первым снегом, и выясняли что слышно про отношения Азовцева и Сапфировой, а за её домом они некоторое время следили. От прислуги стало известно, что нынче же ночью госпожа Сапфирова действительно намерена сесть на поезд и направиться куда-то под Варшаву к своей подруге. Так что сведения о её отъезде подтвердились, и Константин решил воспользоваться этим обстоятельством, чтобы лично встретиться с Ольгой и узнать, что ей известно. Но сперва, решил он, ему и Амиру стоит хорошенько отдохнуть. Они ехали несколько дней без остановок, и основательно подустали, и запылились. Именно поэтому, сейчас в его номере был жарко растоплен камин, неподалёку от которого растянулся и похрапывал Амир, а сам Константин лежал в ванне, наполненной горячей водой.
Константин расслабился и прикрыл глаза, откинув голову назад. От горячей воды шёл пар, и на лбу у него блестели капли воды и пота. Его мужественное лицо было спокойно. Волосы его были мокрыми, и он небрежно откинул их пальцами к затылку, глубоко вздохнув аромат, исходящий от горячей воды. Она пахла апельсином и розмарином.
После долгой поездки было так приятно остановиться и перевести дух. Он не о чём не думал, но просто наслаждался тишиной и покоем. Он знал, что уже совсем скоро у него уже долго не будет возможности так посидеть и расслабиться. Он вообще считал ванную комнату лучшим местом для того, чтобы расслабиться. Горячая вода и ароматное мыло творили чудеса и после ванны он чувствовал прилив сил.
Константин открыл глаза, и, протянув руку к стоявшему неподалёку стулу, на спинке которого висело полотенце, взял с него небольшую книгу, которую он купил сегодня в одном из книжных магазинов. Это была книга Ольги Сапфировой. Елагин пока не решил, как именно он представится ей, и поэтому решил на всякий случай почитать одну из её книг, чтобы в случае чего представиться ей поклонником её творчества. Открыв книгу на месте заложенной им закладки, он углубился в чтение.
«Да, определённо у госпожи Сапфировой неплохой стиль письма», – заключил он, перелистнув очередную страницу. Елагин вздрогнул – вода в ванне уже основательно остыла. Он отложил книгу, закончил купание и вышел из ванной, обернув вокруг талии полотенце.
Подойдя к зеркалу, он причесался и, внимательно изучив своё отражение в зеркале, остался удовлетворён увиденным. Сейчас, будучи гладко выбритым, он более походил на джентльмена. Он чувствовал себя превосходно, а старая рана, начавшая было болеть во время путешествия, перестала напоминать о себе. Он обернулся спиной к зеркалу и, обернувшись, изучил розовый шрам, шедший наискосок от поясницы на правую ягодицу. Впрочем, этот огромный шрам ничуть не портил вид его широкой сильной спины. Сняв полотенце, он оделся для выхода. Перекусив сам и накормив Амира, он сосредоточенно посмотрел на карманные часы. Пора выдвигаться в дорогу.
Варшава. Ночь. Где-то на полпути к центральному вокзалу.
Ольга отправила свой основной багаж в деревню вечерним поездом, а сама решила ехать на ночном, опасаясь, как бы Георгий Ильич не увидел её в городе. Наняв экипаж, она направлялась к вокзалу, как вдруг карету подкинуло на каком-то булыжнике, и она остановилась. Извозчик с сожалением сообщил ей, что колесо повредилось и ехать дальше не представляется возможным. Ольга была рада тому обстоятельству, что она выехала из дома заранее, однако, оказаться одной посреди ночного города ей совсем не нравилось. Она забрала из экипажа свой саквояж и, оглянувшись по сторонам хорошо освещённой и почти пустынной улицы, получше закуталась в тёплую накидку и направилась сторону, указанную извозчиком. Хорошо ещё, что у неё с собой была карта города. По ней она наметила себе кратчайший путь к вокзалу. Собрав всё своё мужество, она тронулась в путь.
Елагин следил за Ольгой от самого её дома, и ехал на приличном расстоянии позади её экипажа. Заметив, что экипаж сломался, первым порывом его было предложить ей воспользоваться своим. Однако, от тут же отказался от этой идеи, так как был уверен, что она не примет подобного предложения от незнакомца. Тогда он решил так же продолжить свой путь пешком, поравнявшись с экипажем Сапфировой.
Елагину было не впервой бродить по ночному городу. Он не опасался нападений, так как прекрасно владел навыками ведения рукопашного боя, неплохо умел стрелять из стрелкового оружия. Сейчас с собой у него были заряженные пистолеты, которые покоились у него за пазухой, а в под штаниной правой ноги он скрывал небольшой нож. К тому же – Амир был с ним. А когда рядом был этот пёс, редко какой дурак отваживался приблизиться с дурными намерениями к его хозяину. Хотя Амир не мог быть служебной собакой в виду своенравности, но он был в первую очередь другом и помощником Елагина, и его защитником. Константин не учил его брать след или выслеживать преступников, но зоркие пастушьи глаза и острый нюх Амира не раз помогали ему в работе.