Чтение онлайн

Теперь преемником стал жрец Тормант из рода Эшир, пастырь четырех строк. Синклит рассмотрел хранимые в Храме документы и не стал препятствовать посмертной воле Высшего Жреца. К слову, никто из собравшихся не видел в должности духовника Лоджира никаких выгод и не стремился преемствовать покойному из рода Лец. Торманту, кроме теплого места возле короля, ничего не перепадало. Толий не имел полномочий в предсмертных распоряжениях указывать на следующего Высшего. Тот выбирался синклитом тайным голосованием.

Все знали, что Толий добился духовного превосходства и богатства еще до того, как Храм Смерть Победивших вошел в милость у короны. Он владел даром предикции и сообщал синклиту волю Домина. Поговаривали, что Толий восстановил все потерянные за время правления Магреты сакральные умения Храма и сделал на них состояние. Никто не верил, что преемнику из рода Эшир, вошедшему в доверие к Пастырю совсем недавно, досталась из этого хоть крупица. Жрец адман Клиф уже побывал в доме покойного по разрешению невесть откуда объявившегося наследника (о нем братия чесала языками с особым удовольствием), но никаких записей или документов не нашел. Высший унес знания в могилу, и да будет исполнена воля Домина.

После слушаний Филиб сунулся было с рапортом, но тут как раз несколько жрецов вступило в перепалку с Тормантом Эширом, и младшего чиновника, недавно провинившегося, пред очи синклита не допустили. Он остался у двери, яростно растирая черные от краски пальцы. Он знал, что нынешнему духовнику, прежде чем быть официально представленным королю, следует навести порядок в бумагах покойного. Филиб устроился ждать у кабинета Толия. Ему почему-то казалось, что тот, кого Высший назвал своим преемником, должен ему помочь.

Вскоре Тормант в сопровождении приятеля Сюблима, жреца двух строк (храмового лекаря), появился в коридоре. Лицо господина из рода Эшир искажала недовольная гримаса. Филиб понял, что синклит довел нынешнего королевского духовника до раздражения. Тормант вопросительно зыркнул на младшего чиновника. Тот протянул жрецу четырех строк свиток с рапортом. Королевский духовник бросил в свиток взгляд, поднял брови и пригласил чиновника в кабинет. Филиб постарался изложить суть дела просто, но четко. Тормант слушал, изредка задавая вопросы. Лишь раз, когда Филиб упомянул о Борае, в глазах жреца мелькнуло беспокойство.

Когда младший чиновник умолк и поклонился, жрец подозвал к себе Сюблима, и они несколько минут о чем-то говорили, понизив голоса. Наконец, Тормант устремил на Филиба острый взгляд и произнес:

― Расцениваю твой рассказ как обвинение в адрес покойного господина Лакдама. Готов ли ты подтвердить свои слова на особом слушанье?

― Да, господин. Готов доказать неправомочность и бесполезность его действий, ― ответил Филиб, скрывая радость на лице за поклоном.

― Кто еще был посвящен в суть дела?

― Господин Толий, господин Лакдам, адман Марф и я. И король, конечно же. Стремительный, будь он благословлен Повелителем. Высший собрал донесения от кликунов и шпионов и препоручил господину табеллиону самому разобраться...

― Кто-то сболтнул, кто-то услышал и понеслась глупость по большакам да тропам. А господин табеллион повел дело грубо и неопрятно, ― договорил за младшим чиновником королевский духовник.

Филиб кивнул.

― Молодец, что обратился ко мне, ― похвалил его Тормант. ― Слишком много воли взял на себя Лакдам, от того и сгинул. Разве ж такие дела творят напоказ? Поставить бы причастных перед дознавателями, допросить, поднять бумаги. А с другой стороны, уже и не важно, блудила ли Добрейшая, и что из того вышло - без ветра деревья не качаются. Сейчас упустим, потом не расплатимся. В силе Лоджира - сила Храма. Высунется где-нибудь на Севере наследница Магреты, свидетелей предъявит - тамошние владетели, не ровен час, войной на нас пойдут, чтобы королевскую кровь на трон посадить. А сколько самозванок отыщется! Покачнется трон, а с ним и Храм закачается. Что сам предлагаешь?

Филиб заволновался, заговорил, путаясь в словах:

― Так просто их не найти. Бестии нужны - по следу пустить.

― Бестии? ― жрец подался вперед. ― Что о них знаешь?

― Ничего, ― растерялся Филиб. ― Я думал, вы...

― Я знаю, ― Сюблим сделал успокаивающий жест рукой. ― Высший на юг путешествовал, я сопровождал его, врачевал в дороге. Один из 'создателей' сейчас в столице, аудиенции просит у синклита.

Тормант сверкнул глазами.

― Брат Филиб, ступай, готовься к делу. Как только вызову тебя, работа на твои плечи ляжет. Возьмешь на это золота столько, сколько понадобится. Если проявишь себя как следует, приму к себе в помощники, человек ты зоркий, рассудительный и о Храме печешься. Ступай.

Филиб поклонился и вышел. При нем, простом чиновнике документария, отмеченном всего одной строкой, такие важные дела Храма, как фермы 'преображенных', никто обсуждать не будет. Удача, что выслушали и к поискам приобщили. Кому, как не ему, знать, куда идти и где искать. Филиб достал из кармашка кружевную косыночку со срезанным уголком: инициалы 'Т.Н.', тонкая ткань, нежный, почти неуловимый аромат женской кожи. Он прежде лежал в ложбинке между грудей, кружевом наружу, чтобы нескромный взгляд не проник в декольте. Грудь вздымалась, и капельки пота впитывались в ажурную ткань. Филиб судорожно запихнув косынку в карман, выскочил на улицу, сбивая жар с тела вечерней прохладой, с трудом утихомирив несвоевременное возбуждение в чреслах.

Она оставила ее в руках у слуги господина Торманта. Филиб удивлялся, зачем жрец держит в слугах дурачка, но излишне допрашивать Борая побоялся: мало ли какие причуды у брата четырех строк. Подоспей братья пораньше и застали бы Тайилу Нами рядом с мальчишкой. Филиб незаметно для других отобрал у того косынку. Никому больше не показал, лишь ножом отхватил с косынки край, пропитавшийся носовой кровью убогого.

Осторожные расспросы никчемыша ничего не дали. Тот твердил, что цумэии 'хорошая и красивая'. Младший чиновник подивился наглости и бесстрашности девицы, представившейся Бораю прозвищем, данным ей некогда Лакдамом. Подобное было схоже с издевкой. Какие такие сила стояли за спиной мнимой наследницы Магреты, что она разгуливала по улицам Патчала, сводя знакомство с челядью самого жреца четырех строк? Как сбежала с площади после подавления бунта? Среди захваченных горожан Филиб ее не нашел. Он шел и думал о том, возьмут ли 'преображенные' нужный след по запаху или подсказкам междумирья. Такое возможно, девица помечена Той Стороной (он сам ее пометил в замке, тогда, при первой встрече, когда ее глаза цвета моря заглянули в самую глубину его многоединой души), и любая опытная тварь рано или поздно ухватится за тонкую нить памяти куртины - пойдет по следу. А найдется Тайила - отыщутся и ее подружки.

Тварь убьет ее. Филиб видел, как это происходит: перекусит горло, оголит когтями белый живот, порвет нежное тело...О, бесы! Филиб очнулся, поняв, что под недоуменными взглядами прохожих стоит посреди улицы и мнет лицо пальцами, сероватыми от въевшейся в кожу краски. Он бесцельно пошел дальше, вглядываясь в лица прохожих: ему чудилось, что Тайила где-то рядом, ходит по тем же улицам, что и он, и смеется над его муками. Он забрел в Озорной Патчал и в 'Синей Клетке', выпив крепкого бренди, взял себе девушку на всю ночь. Девица, привыкшая ко всякому, молча терпела, когда ублажаемый клиент в порыве страсти запускал руку ей в крашеные древесной корой волосы и больно дергал за рыжие пряди.