Чтение онлайн

Они наматывали уже второй круг по маршруту, и чем дальше, тем больше эта важная миссия казалась ненужной и глупой. Долгие переходы, короткие остановки, и ничего, что требовало бы вмешательства Псов. Слишком мало прошло времени, чтобы в Орлинском лесу завелось что-то по-настоящему страшное.

Нет, нечисть, конечно, встречалась, но вся какая-то мелкая, можно сказать – бытовая. Да и люди-то больше жаловались не на чужан. На соседей. Кто из зависти, кто по злобе, а кто из паскудства характера хотел лишний раз подгадить ближнему своему. И от этого Ренарду становилось противно. Будь Псы предоставлены сами себе, они бы попросту закрывали на такое глаза. И сейчас бы закрыли, если бы не брат Модестайн. Тот цеплялся за каждую мелочь и строчил донос за доносом в Орли. Выслуживался, мелкий гадёныш…

День клонился к вечеру, когда послышались отголоски собачьего лая, а вскоре и крыши домов показались.

– Ренард, что за деревня? – спросил Блез, в который раз широко зевая.

– Исевр, – откликнулся де Креньян, выучивший маршрут наизусть.

Здесь они уже проезжали. Северная окраина Орлинского леса. Места живописные, богатые ручьями, речками и озёрами. Вот на берегу одного из таких озёр и расположился Исевр. А озеро называлось Большое. Там дальше ещё деревенька была. Под названием Шемон.

От крайнего плетня навстречу процессии кинулся пожилой мужичок. Де Креньян запомнил его ещё с первого раза. Староста Огюстен. Человек склочный, мелочный и злопамятный. Неприятный такой человечишко.

А тот промелькнул мимо всадников и со всех ног припустил к Модестайну, пытаясь на ходу отбивать земные поклоны. Получалось не очень. Он споткнулся, едва не упал и оставил попытки. Решил проявить почтение голосом.

– Ваше преподобие, ваше преподобие, – заблажил Огюстен с придыханием. – Уж и не чаял, что дождусь. Я кляузу сочинил подробную. Всё как вы научили. Кто, с кем и почему. И для слуг ваших угощеньице приготовил. Не поскупился.

На этих словах брат Модестайн приосанился, но тут же скис под тяжёлыми взглядами Псов. Да и храмовник-сержант удивился.

– Не слуги они мне, – чуть слышно буркнул дознаватель и добавил погромче: – Веди.

– Как скажете, ваше преподобие, – неуклюже поклонился староста и засеменил впереди, показывая дорогу.

– Смотри-ка, – одобрительно крякнул Блез, когда заехал во двор. – А тут гостей привечают.

Староста действительно расстарался, стол накрыл нешутейный. В большой лохани возвышалась гора алых раков. Да с укропчиком. Да со смородным листком. Да только что сваренных. Клешнястые тушки до сих пор исходили ароматным парком. Рядом золотились жареными боками жирные карпы. Бревном лежал целиком закопчённый сом. Из бочонка на восемь куадов с заблаговременно выбитым днищем торчала рукоять внушительного черпака. А тарелок и всяческих кружек было и вовсе с запасом. При виде такого роскошества и сытый проголодается, а они только с дороги.

Ренард шумно сглотнул слюну.

– Подмаслить хочет, подлец. Наверняка какую-то пакость затеял, – усмехнулся Гастон, слезая с седла, и окликнул крестьянина. – Слышь, хозяин, нам бы коней накормить-напоить.

Огюстен открыл было рот, но его перебил дознаватель:

– Позже. У нас тут ещё дела. Ешьте пока, но будьте готовы выехать в любой миг, – важно сказал он и подтолкнул старосту к дому.

– Спасибо, что разрешил, – едко заметил Гастон и пустил коня в огород, а сам присоединился к товарищам. – Ну что, братья, разговеемся, чем бог послал.

Блез пододвинул к нему тарелку с горочкой краснобоких раков, Ренард – кружку с густой пенной шапкой, и они принялись за еду. Сначала молчали, но когда первый голод утих, потекла неспешная застольная беседа. Разговор зашёл о насущном.

– Слышь, борода, а нам сколько здесь киснуть? – спросил Гастон, отхлебнул и скривился. – Дерьмовый эль. Хуже ещё не пил.

– Да кто ж тебе скажет, – ответил Блез и смачно высосал содержимое колючего панциря. – Пока не разгребём тут всё.

– Так что разгребать-то? Задача какая стоит?

– Примас сказал – Башахаун нужен. Новый.

– А старый где?

– Старого я прибил.

– Вот те на! И где теперь его брать? Башахауна-то?

– Да кто ж тебе скажет, – дёрнул могучим плечом Блез и потянулся за следующим раком.

– Тьфу ты, пропасть, – сплюнул Гастон, выплеснув остатки из кружки на землю.

Хлопнула дверь, на крыльцо выскочил взъерошенный Модестайн. Его дыхание прерывалось, глаза сверкали фанатическим блеском, пальцы судорожно мяли обрывок бумаги.

– Так, всем быстро подъём! – бесцеремонно прервал он размеренную беседу Псов. – Выявлены многочисленные случаи сношения с нечистью! Вставайте, по коням, по коням!

Храмовники вскочили, начали строиться. Псы как сидели, так и остались сидеть, разве что жевать перестали. Дознаватель, конечно, тот ещё телепень, но вдруг действительно накопал что-то серьёзное?

– Ты не голоси, расскажи толком, – обернулся к нему Блез, – Какая нечисть? Сколько случаев? Где?

– Так, – слегка подрастерял прежний пыл Модестайн и заглянул в бумажку. – Бондарю домовой помогает.

– Точно помогает, – высунулся вперёд чуть припоздавший староста. – Это вон тот дом. Третий с краю.

– Ну и? На то он и домовой, чтобы по хозяйству помогать. Нам-то что делать?

– Как что? – опешил Модестайн. – Домового извести, бондаря взять под арест!

– Слышь, заполошный, – вмешался Гастон в своей обычной манере. – А ты, когда сапоги подбиваешь, тоже кузнечный молот используешь? С этим делом любой церковный служка справится. Вон сержанту скажи, пусть они занимаются. А лучше оставь как есть.

– Как оставь? Как оставь? Здесь же явная ересь и тёмная волшба! – не на шутку возбудился дознаватель.

– Да какая там волшба? – миролюбиво прогудел Блез. – Подумаешь, блюдечко с молоком на ночь оставили, подкормили корочкой хлеба. Где тут ересь? А домовёныш в благодарность отрабатывает, ему только в радость. Испокон века так было. Не тебе менять.

– Я доложу…

– Доложи, – беззаботно отмахнулся Блез. – Что там дальше?

Модестайн вспыхнул, покрылся алыми пятнами, но спорить не стал. Вернулся к доносному списку.

– Местные девки с зелигенами знаются, – прочитал он по бумажке, спотыкаясь на корявом почерке Огюстена.

– Как есть знаются, – снова влез тот и размашисто перекрестился. – Вот тебе в том истинный крест. Танцуют, песни поют, веселятся. Сам видел, своими собственными глазами.

– Слышь, распутник ты старый, ты бы за девками подглядывать перестал, – недобро прищурился Гастон. – Мужики прознают, поднимут тебя на вилы или дрекольем отходят, чтобы знал. А то и чучело сделают. Я бы непременно сделал.

– А я чё? Я ничё, – испуганно засуетился староста. – Я ж ить эта… По наущению его преподобия… Для пользы, так сказать, общего дела.