Чтение онлайн

Он задавал Алексу обыденные вопросы, чтобы поддержать хоть какой-то диалог. Но Алексу сейчас было не до болтовни. Он отвечал на вопросы сдержано, не давая лишних поводов для созревания новых вопросов. Кажется, Алекс стал вспоминать, почему он забыл его имя.

– Жилой блок, мистер Моро, – вдруг произнесла женщина из динамиков.

Попрощавшись со своим приятелем, который уже успел достать за время поездки в лифте. Когда Алекс выходил от Мэтью, он бросил Тому коротенькое сообщение: "Есть разговор".

Томас как всегда был дома, он был человеком строгих правил, одним словом, военный. Просто так по городу он не ходил, крайне редко его видели на прогулках.

– Здравствуйте, – распахивая дверь перед гостем, сказал Том.

– Привет, – Алекс протянул свою руку.

Том протянул свою, имплантируемую.

– Проходите, – он любезно стал приглашать гостя в дом.

– Том, сколько раз говорить, можно на ты.

– Чай, кофе?

– Нет, у меня к тебе разговор, не выручишь меня?

– Все что угодно, Алекс.

– Ты же летал уже на BTZ 13?

– Да, доводилось.

– Сможешь еще раз?

– Без проблем, и ты бы смог с ним управиться, от тебя требуется только взлет и посадка, а так как она вертикальная, проблем вообще не возникает.

– Я лучше доверю человеку со стажем в полетах, – улыбаясь ответил Алекс.

– Когда вылетаем?

– Я думаю, если все будет нормально, то сегодня вечером.

Разговор состоялся, и Алекс вышел от Тома с приподнятым настроением, теперь осталось решить еще небольшой ряд проблем. Когда он вернулся домой, его встретила Сэм, которая выглядела слегка заспанной. Он рассказал ей, что скорее всего, Айзек сегодня будет на Сити-1, отчего у нее в глазах вспыхнула тревога. Алекс попытался заверить девушку, что все будет нормально, он с ним поговорит, покажет ему все, и Айзек все поймет. Сэм же стояла на своем, она приняла слова, которые сказал ей сейчас Алекс, но она напомнила ему, что ушла от Айзека к нему, и, по ее мнению, этого Айзек понять не сможет и не стоит слишком обольщаться.

Пока мылся, я все думал о Еве. О том, как она действует на меня. Мне бы хотелось признаться ей в своих чувствах, но я боюсь, что она воспримет мои слова как шутку. Ведь мы знакомы совсем немного. И чем больше я думал, тем сильнее мне казалось, что я правда влюбился. Из душа я быстро прошмыгнул в комнату за одеждой, одевшись и рукой уложив непослушные и все еще мокрые волосы, зашел в гостиную.

Ева сидела на диване, поджав под себя ноги, а сверху положила дневник и увлеченно читала.

– Есть что интересное? – спросил я, проходя и присаживаясь рядом с ней.

– Как ты и сказал, такие записи интересны сами самой. Хотя, смотри, сейчас зачитаю.

Она стала отлистывать страницы назад, хмуря при этом брови, и сосредоточено искать нужное.

– А, вот! – воскликнула она и ткнула пальцем. – В общем, слушай. Запись от тридцатого марта шестьдесят четвертого. Сегодня утром приехала машина, привезла почту. Как я был счастлив, узнав, что мне пришло письмо от моей жены. В письме она говорит, что очень скучает и ждет. Я тоже скучаю. Вообще я уже стал привыкать, что я вдали от семьи, единственное, что меня тревожит, это моя физиологическая потребность. Желание во мне растет с каждым днем. Я это замечаю и за Беном, пусть он и одинок, но это не отнимает у него желание к сексу. Каждое утро я просыпаюсь с эрекцией. Я специально просыпаюсь раньше Бенедикта. Мне стыдно показываться перед ним со стояком в трусах. Принимаю душ и стараюсь не думать ни о чем. Но когда я в течение дня хожу по больнице, я стал замечать, что ловлю себя на том, что стал заглядываться на дам, что тут работают, и, что самое ужасное, на молодых пациенток. Я практически сам себя ненавижу за это. Жене я изменять не собираюсь. Теперь вот думаю стащить у Бена порнографический журнал…

– Вот как там события развивались, – удивленно произнес я.

– Это еще не все, слушай дальше. Запись следующего дня. Ночью я проснулся от того, что мне приснилось, как я занимаюсь любовью с одной из коллег. Мы с ней днем часто видимся, я с ней хорошо общаюсь, она симпатичная и добрая. Я презираю себя за то, что допускаю такие мысли. Я долго не мог уснуть и все же решился взять из тумбочки один из журналов. Я ушел в туалет и попытался мастурбировать, но я не смог пересилить себя и бросил это занятие. Может, я старомоден и все прочее, но мне противно этим заниматься, – Ева остановилась. – Так вот, дальше прошло еще пол месяца, это я пропустила, там всякое нытье и терзания этого парня, – быстро проговорила она и стала читать дальше. – Двадцатое апреля. Мне начинает казаться, что я схожу с ума в этой клинике. Наверное, стоит признать тот факт, что я оказался слаб психологически вопреки моему мнению. Сегодня мне идти дежурить в ночь вместе с Беном, хоть отвлекусь работой, – она перевела взгляд на меня. – Ты понимаешь, к чему там все идет?

– Только в самых смелых догадках.

– Следующая запись после его ночного дежурства. Когда я дежурил, Бен как обычно обходил палаты больных, я сидел и листал газету, читал что в мире творится нового. Я услышал слабый смех, сначала женский затем и мужской. Ко мне подошел Бен, а неподалеку стояла та самая девушка, с которой мы периодически общались, ее зовут Мари. У Бена была улыбка до ушей. Облокотившись ко мне на стойку, он заговорщическим шепотом начал разговор. Бен сказал мне, что Мари хочет меня, и что они уже с ней не раз спали вместе. Меня почему-то одолела какая-то ревность, захотелось расшибить ему голову. Я, конечно же, ответил отказом, на что Бен сказал, что зря, она хотела и втроем попробовать. Это просто отвратительно, что за времена настали.

Ева перевернула страницу.

– Следующая запись. Все утро не разговаривал с Беном, он интересуется, что у меня случилось, я отвечаю, что скучаю по семье. Он говорит, что понимает меня, но на деле – нет. Днем я сталкивался с Мари, мне неприятно смотреть на нее, она мило улыбалась мне, но я даже не выдавил маленькой ухмылки. Весь день провел в кровати, читая книгу. Пытался отвлечься. Но все время у меня в голове были обрывки сна, как я занимаюсь сексом с Мари. Я не знаю, что мне делать. Под вечер я все же заговорил с Бенедиктом, когда тот зашел в комнату. Я решился сделать это.

– Парень недолго сопротивлялся, – усмехнулся я.

– Дальше я не читала. Давай вместе.

– Давай.

Ева снова посмотрела в дневник и начала читать вслух.

– Запись от того же числа. Бен меня поддержал и сказал, что все утроит. Моим условием было то, что я должен сделать с ней это один. Мне не хотелось, чтобы при этом еще кто-то присутствовал. Вечером Бен зашел в нашу комнату вместе с Мари. Она все также нежно улыбалась, если бы я знал, что под этим милым личиком скрыта настоящая извращенка. Бен сразу же удалился, а Мари закрыла дверь на крючок. Я сначала сидел на кровати, не в силах пошевелиться, я не знал, что мне делать, но это было и не нужно. Мари сделала все сама. Сначала она удовлетворяла меня орально, затем, она села сверху и стала извиваться как змея, я закончил быстро, сходил в душ, а после стал трахать, трахать и трахать ее, словно остервенелый. И это было просто превосходно, давно я не чувствовал таких эмоций при сексе. Когда Мари ушла, я был полностью удовлетворен.

– Я не знаю, что и сказать.

– А что, вы мужики правда сходите с ума, когда у вас нет секса?

– Этот парень, видимо, совсем поехавший был, ему стоило только выпустить наружу свое настоящее я, и вот результат. Просто одурел от желания.

Мы стали читать дальше, и чем больше мы погружались в этот дневник похоти и разврата, тем больше мы удивлялись, насколько человек может испортиться. Если сначала этот парень представлялся мне интеллигентным, воспитанным, для него даже подрочить в туалете вызывало отвращение, то после секса с той девицей дневник стал вести, словно, сам Бог похоти и разврата. Они втроем просто обезумели от секса, когда им стало скучно заниматься сексом втроем, она стала приказывать им двоим ласкать друг друга, это была самая отвратительна часть рассказа, если не считать секса с пациентками. Каждое ночное дежурство они шли в палаты к молодым обезумевшим девушкам и вытворяли с ними просто омерзительные вещи. Насколько же человек может пропитаться дерьмом, что от него будет вонять за километр. В перерывах между своими безумствами он писал письма жене, писал, что очень скучает и выслал даже ей фотографию, где стоит он, Мари и Бенедикт на фоне клиники. И бедная жена даже не подозревала, чем они занимаются втроем. Мы внимательно рассмотрели фотографию, которая почему-то оказалась в коробке, мы пришли к выводу, что скорее всего это фотография Бена или Мари. Мари была довольно милой и приятной девушкой, я бы в жизни не поверил, что она сам дьявол в шкуре невинной девицы. Бен был обычный парень, который, попади сейчас в наше время, не сильно бы отличался от других, разве что, переодеть его. Сам автор омерзительного дневника был и вправду столь интеллигентен на вид, что тоже с трудом представлялось, как он занимается подобным непотребством. Как оказалось, они проработали в этой клинике больше года, и последняя запись была от пятнадцатого июля шестьдесят пятого. В ней он говорил, что ему очень грустно расставаться с Беном и Мари. Они провели последнюю ночь вместе. Тьфу ты, как мило и нежно он пишет про это. Обменялись адресами, чтобы писать друг другу письма, и, как выяснилось, он отнес эту коробку в подвал и убрал ее в самый дальний угол, чтобы, как он писал, сохранить надежду и продолжить писать в него свои записи.

Видимо, не вернулся. Раз коробка у нас, а после нет ни одной строчки в дневнике.

– И не боялся же, что это смогут найти и обнародовать, – произнесла Ева.

– Он проработал там больше года, наверное, смог отыскать место, в котором он был уверен.

– Это просто омерзительная история, – Ева сморщила нос.

После мы еще немного покопались в коробке и отставили ее в сторону.

Мы пришли к выводу, что устали и хотим спать. Я постелил ей в гостиной, а сам отправился в свою спальню.