Чтение онлайн

Итак, обратимся к сведениям, почерпнутым в книге аббата, озаглавленной «Тамплиеры Безю». В ней собраны устные предания о тамплиерах, бытовавшие в деревнях Сен-Мартен-Лис, Брезилу, Ле-Безю, Сен-Жюст, Кампань, Кийан и в некоторых других местах. Помимо этого, аббат находил нужную ему информацию в архивах департаментов Од, Арьеж, Перпиньян, Восточные Пиренеи и в Каталонском принципате. Аббат не упустил из виду исследования, проведенные в этой области другими людьми: работы Фратаччи, начальника департаментского отдела регистрации, исследования бывшего депутата Герара и инженера Кро, труды Фалеза, бывшего сенатора и историка, занимавшегося орденом тамплиеров, изыскания маркизы де ла Каз… Это затянувшееся перечисление материалов и исследователей нужно нам лишь для того, чтобы показать разницу между работой, проведенной аббатом Мазьером, и трудами его оппонента. Раймонда Резникова обнаружила средневековый документ, упоминающий о том, что в Безю находилось командорство госпитальеров… Факт несколько спорный, но небезосновательный, поскольку после уничтожения ордена тамплиеров довольно часто их замки и поместья занимали госпитальеры. Однако вернемся к работе аббата Мазьера.

Командорство тамплиеров находилось в Кампань-сюр-Од, там и поныне остались следы их пребывания: врата тамплиеров, часовня и донжон. Память о них жива и в Безю, где можно увидеть руины тамплиерского замка и крест с расширяющимися концами, символ веры храмовников. Судя по документам, тамплиеры Безю находились в подчинении у командорства Мас-Деу, около Перпиньяна. Командорство тамплиеров располагалось и в Руссильоне, в те времена принадлежавшем Арагонскому королевству: в день 13 октября 1307 года, когда по приказу Филиппа Красивого началась волна арестов тамплиеров, многим братьям этого округа удалось спастись. В 1317 году владения храмовников перешли к госпитальерам. Аббат Мазьер приводит и другие места, служившие убежищем ордену «бедных рыцарей христовых». В частности, в этом списке фигурирует Реда: по сведениям аббата, храмовникам любезно предоставил приют Пьер де Вуазен. Известно также, что в окрестностях Ренна есть поле, которое крестьяне не обрабатывают: по их словам, когда-то на этом месте было кладбище тамплиеров.

Чтобы показать, насколько легенда соотносится с древней действительностью, аббат Мазьер шутливо приглашает своих читателей «в ночь с 12 на 13 октября подняться на гору Безю и притаиться в древних руинах. В свете луны им будет виден высокий утес, в глубине которого притаилась община Баруто. Там находится таинственный колодец, где вот уже 650 лет покоится маленький серебряный колокол тамплиеров. Его звон всегда раздается в одну и ту же ночь: с 12 на 13 октября. В ту же минуту длинная вереница белых теней, выходящих с заброшенного кладбища, устремляется к руинам. Это тени умерших тамплиеров, которые ищут церковь, древнюю маленькую церковь, чтобы отслужить в ней заупокойную мессу. Разумеется, это всего лишь легенда, однако она прекрасно показывает нам, насколько живы еще в народной памяти воспоминания о тамплиерах».

С. П. Саймон («Золото ордена тамплиеров») предложил свое прочтение истории: избранный в 1305 году папа Климент V был сыном внучатого племянника самого Бертрана де Бланшфора, великого магистра тамплиеров. О секрете Ренна, считает он, знали и паж, и сеньор Ренна, но тайна по-прежнему оставалась тайной для духовенства и короля Франции. Однако многие из историков утверждают, что Бертран де Бланшфор, сановник ордена, не был уроженцем Разе и не состоял в родстве с сеньорами Ренна. Аргумент Саймона практически несостоятелен… Он отстаивает право на жизнь своей «сенсационной» теории, но не может привести доказательства или серьезного аргумента, заслуживающего доверия. Чуть дальше мы обратимся к гипотезе, которую он защитил с блеском: оказывается, секрет Ренна появился еще до эпохи тамплиеров… и даже до эпохи вестготов!

Основной вопрос, волнующий Раймонду Резникову, можно сформулировать следующим образом: могло ли случиться так, что тамплиеры сумели спрятать в окрестностях Ренна некие документы, подтверждавшие их вероотступничество? Отречение, о котором знали немногое, но основное: «Иисус был всего лишь незначительным пророком…» Доводы С. П. Саймона во многом расходятся с ее аргументацией. Мы обратимся к этой теме в другой главе.

Крестовый поход 1209 года и волна арестов в 1307 году покончили с опасными «ересями» катаров и тамплиеров. Великий магистр ордена храмовников Жак де Моле погиб на костре 11 марта 1314 года; перед смертью он успел «назначить папе Клименту и королю Филиппу встречу на суде божьем», что произошло год спустя, как и предсказывал Жак де Моле. Далее последовала эпоха «проклятых королей», о которой талантливо поведал писатель Морис Дрюон.

Вернемся в Верхний Разе. С этого момента из нашего повествования исчезает Реде или Реда, отныне мы будем называть Ренн-ле-Шато его нынешним именем.

В 1340 году в Безю появляются чиновники королевского сенешальства. Цель их прибытия — задержать двух рыцарей, Гильома Катала и Пьера де Палайана, подозреваемых в незаконной чеканке золотых монет. Обвинение, вероятно, исходило от самого папы Бенедикта XII, который был… дядей вышеозначенного Пьера де Палайана. Но откуда мошенники, чеканившие монету для собственных нужд, брали драгоценный металл?

1361 год ознаменован приходом Энрике, графа Трастамарского: брат короля Кастилии покидает свою страну, сопровождаемый безжалостными арагонскими наемниками. Уничтожив нижнюю часть города, Энрике осаждает верхний замок Ренн-ле-Шато. Взрыв башни, служащей пороховым складом, пробивает брешь в крепостной стене: город открыт для неприятеля. Следом за врагом в разграбленный и разрушенный город проникает эпидемия чумы. Таков конец этой эпопеи. Впрочем, загадкам нет конца.

Обратим наш взор к королевскому двору Франции, месту действия следующей истории: на этот раз ее героями станут Людовик XIII и Людовик XIV, а также кардинал Ришелье, министр Людовика XIII, и сюринтендант финансов Николя Фуке, действовавший во времена Людовика XIV. Но главным действующим лицом все же будет не король, и не министр финансов, и даже не кардинал, а известный художник Никола Пуссен (1594–1665).

Слава и популярность пришли к Пуссену в 1622 году. Особым успехом пользовались картины, написанные им для парижских иезуитов, среди которых выделялись два полотна, посвященные Игнатию де Лойоле и Франциску Ассизскому. В 1624 году Пуссен отправился в Италию, где остался на долгое время: это было время славы художника. Кардиналу Ришелье удалось уговорить художника вернуться во Францию — что и произошло в 1636 году. При дворе короля Пуссену без промедлений присвоили титул первого живописца, однако вскоре великий художник вернулся в Италию, где окончил свои дни в довольстве и роскоши, пожиная плоды славы.

По возвращении во Францию живописец создал множество удивительных полотен. Один из его шедевров, «Пастухи Аркадии», находился в Лувре вплоть до восшествия на престал Людовика XIV. На этом полотне изображены четверо пастухов, читающих надпись на камне: «И в Аркадии я». Для фона картины художник выбрал пейзаж, напоминающий окрестности Ренна, однако все его детали расположены строго в обратном порядке. Объективности ради упомянем о мнении одного-двух авторов, утверждающих, что при создании картины Пуссен был вдохновлен пейзажем, увиденным им в Аппенинских горах. Если это действительно так, то можно лишь изумиться столь точному совпадению!

Мы еще вернемся к перипетиям, ожидавшим Пуссена, Людовика XIV, его министра Никола Фуке и брата министра, аббата Фуке. Скажем лишь, что сюринтендант Фуке получил от Пуссена некое секретное послание; вскоре он разбогател, но вслед за этим последовала тюрьма: богатство не принесло министру желанного благополучия.

Такова аргументация искателей сокровищ, о которых якобы знал Николя Пуссен, доверивший свой секрет министру финансов Фуке. Министр не преминул им воспользоваться, однако, скорее всего, то же намерение вскоре появилось и у самого Людовика XIV, упрятавшего министра подальше от сокровища. Единственное открытие, которое сделают в этом случае кладоискатели, — опустошенные залы королевского тайника…

Итак, нас ждет Ренн-ле-Шато. На этот раз мы остаемся в нем до конца главы.

В 1659 году Руссильон вернулся под власть французского короля. Отныне земле Ренна предстояло охранять лишь свои тайны и тайники: заботу о границах взяло на себя государство. Наступила пора мирного спокойствия.

В 1781 году Мари де Негри д'Абль, вдова Франсуа Отпуля, сеньора Ренна и Бланшфора, доживает последние дни. Отношения в семье носят довольно резкий характер: три дочери маркизы (единственный сын Мари де Негри умер в детстве) не слишком почтительны с матерью. Известно даже, что Мари д'Отпуль-Феллин подавала на нее в суд «за разорение замка Ренна, жилых помещений и наследного имущества своего отца». Можно ли после этого обвинять маркизу в слабохарактерности? Вряд ли, одна из историй раскрывает нам истинное лицо Мари де Негри д'Абль, вероломно нарушившей древнюю традицию Бланшфоров: передачу из рода в род некоего семейного «секрета». Маркиза открыла его вовсе не членам семьи, ее доверенным лицом стал духовник, аббат Бигу. После кончины Мари де Негри д'Абль аббат велел высечь на ее надгробном камне странную надпись, которую впоследствии попытался стереть Соньер. Так «секрет Бланшфоров» и, вполне возможно, секрет пап, берущий начало от Климента V, попал в руки священника Разе.