Чтение онлайн

В какой-то момент Маюми позвала его пообедать вместе.

Том вежливо отказался. Он любил с ней общаться и был уверен, что приглашение это исключительно дружеское. Однако Том избегал даже малейших намеков на неверность с его стороны. Не хотел давать коллегам пищу для сплетен, а Мег – повод для беспокойства.

«Какая горькая ирония», – сердито думал Том, сходя с парома. Вчера он так старался поступать правильно – впрочем, как и всегда, – и все впустую!

А теперь Том гадал, не оказал ли сам себе медвежью услугу. Его преданность Меган выглядела все менее романтичной и все более глупой. Может, он был бы счастливее с Джиной или с Маюми… или еще с кем-нибудь.

У той истории с Маюми было продолжение. Когда Броуди узнал, что его брат вежливо отказался пойти с ней в кафе, то сам пригласил ее в обеденный перерыв прогуляться в свой любимый магазинчик.

Том был уверен, что Броуди никогда не изменял жене. При этом его старший братец открыто воспользовался возможностью поболтать с симпатичной коллегой. Казалось, он даже надеялся, что слухи об этом дойдут до Эммелин. Том понятия не имел, было ли его поведение причиной или следствием прохладных отношений с женой. Том бы ни за что не хотел такого брака, но кто он, чтобы судить о чужой жизни? Со стороны часто не видно, что на самом деле происходит внутри семьи. А все разговоры Броуди и Тома на личные темы были поверхностными, как лед на замерзшем озере, по которому вечно скользили осторожные Прескотты.

Но сейчас Тому было не до «фигурного катания». Он мечтал только об одном: спрятаться в одиночестве где-нибудь в темном уголке. Желательно с бутылкой виски.

Том спускался по трапу, везя за собой чемодан, на который положил чехол с костюмом, и с каждым шагом все сильнее злился.

Внизу, скрестив руки на груди, его поджидала Мег. Том не желал больше слышать о планах по спасению. Ее непреклонная вера в собственную логику действовала ему на нервы. Да, тут и правда без виски не обойтись.

Как он мог довериться человеку, для которого выражение «нормы морали» – пустой звук?

Неправда, что Мег лучше него знает, как быть. Никто этого не знает. Все просто катятся по жизни, не разбирая дороги, пытаясь набить как можно меньше шишек.

А Том в это утро проснулся весь в ушибах.

Том ускорился. Чемодан подпрыгивал, его колесики крутились все быстрее, и в конце концов он завалился на бок. Тогда Том неловко подхватил его и потащил прямо за выдвинутую ручку. Чехол с костюмом наполовину сполз и волочился по земле.

Не успел Том сойти на берег, как Мег набросилась на него:

– Что ты натворил?

– Я?! – Ну нет! Он не позволит ей свалить на него всю вину за временной кавардак. – Это ты что натворила? Говоришь, прогнала Лео? А почему же тогда он был вчера на репетиции? Ты действительно с ним покончила или еще разок переспала в память о старых добрых временах?

– Нет, я с ним не спала. И как я могла с чем-то покончить, если между нами и так ничего и не было? – Волосы Меган развевались на ветру. – Это случилось лишь однажды, много лет назад, и я уже тысячу раз раскаялась. Ты мне будешь это вечно припоминать?

Том пожал плечами, насупившись, как угрюмый подросток.

– Может. В любом случае, я вчера не сделал ничего плохого.

Мег заправила непослушные пряди за уши и сердито взглянула на Тома.

– Вообще-то ты вчера не сделал ничего. Точка.

– То есть?

– Ты не поддержал меня, когда я произносила речь, хотя видел, что я не справляюсь. Ни словечком не перекинулся с моими родственниками. И, кстати, насчет свадьбы – сейчас поздновато об этом заводить речь, но все же. С организацией торжества ты тоже мне не помогал! – Мег ткнула в него пальцем. – И как ты смеешь кичиться своей нравственностью и благородством, когда мы еще не обсудили твои намерения уволочь меня в Миссури и перевернуть всю мою жизнь?!

В этот момент к ним лихо подрулило велотакси, под немыслимым углом обогнув торчавшую посреди дороги машину.

– Вас подвезти? Куда едем? – уже в четвертый раз спросила накачанная женщина с серебристыми волосами.

– Отстаньте! – хором гаркнули Том и Мег.

– В смысле – я вчера ничего не сделал? В какое именно вчера? – вернулся к прерванному разговору Том. Что Мег имеет в виду? Почему она злится? Он вроде бы не давал ей никакого повода, кроме Миссури. Но он ведь уже признал, что поступил паршиво!

– Вчерашнее вчера! Когда я тараторила как заведенная, чтобы Алистер молчал и не позорил меня перед твоими родителями.

Другие пассажиры парома, проходя мимо, замедляли шаг, даже не скрывая, что подслушивают, но Тому было плевать.

– А что, по-твоему, я должен был предпринять? – Мышцы свело судорогой. Том осознал, что все еще держит на весу чемодан с накинутым на него чехлом, и выпустил ручку. Багаж грохнулся на землю. – Перебить тебя и сказать что-нибудь в тему?

– Вот именно! – всплеснула руками Мег. – Было бы отлично! Я там чуть не умерла, а ты молчал! Ты всегда молчишь!

Том окончательно перестал что-либо понимать. Его разрывали противоречивые желания: уточнить, что Мег подразумевает под этим «ты всегда молчишь», и нырнуть в ледяные волны, только чтобы отвлечься от чувства глубокого разочарования.

Вместо того чтобы попросить Мег пояснить свою мысль, Том молча уставился на нее, хотя отдавал себе отчет, что в точности копирует поведение Джона.

– Ты никогда не вступаешься за меня перед родителями. Они обращаются со мной как с человеком низшего сорта…

– Они тебя одобрили. Они всегда вежливы с тобой…

– Настолько, что открыто демонстрируют: ты со мной только с их милостивого соизволения. Ты и сам в курсе, что, по их мнению, тебе бы гораздо больше подошла девушка их круга. Они терпеть не могут моих родных…

– Ты сама их терпеть не можешь!

Запрокинув голову, Мег издала гортанный вопль. Несколько прохожих удивленно на нее обернулись.

– Мне можно! Они мои! – Меган прожгла Тома яростным взглядом. – Ты трус, Том. Просто жалкий трус! Ты никогда не даешь Джону и Кэрол отпор. Не защищаешь ни меня, ни себя. Ну и прогибайся под них дальше, если тебе так нравится. А с меня хватит!

Том чуть не согнулся пополам, как от удара. До этого Мег еще ни разу не высказывала ему таких претензий. Сколько времени она все это копила в себе?

«Ты трус, Том. Просто жалкий трус!»

Боль уступила место гневу, а тот, в свою очередь, напускному равнодушию. Пусть Мег думает, что хочет. Ей не понять! Он всю жизнь пытался сохранить мир в семье. Каждый день разрывался, стараясь угодить и ей, и родителям. Это не трусость, а неуклонное, изнурительное проявление храбрости.

Ну ничего! Если этот день никогда не закончится, у любых действий не будет последствий. А раз их не будет, Том уж точно не готов тратить время на выслушивание упреков своей (бывшей?) невесты.