Чтение онлайн

После физкультуры в тёмном дворе я и сам был не прочь закусить, а Сашка набросилась на еду, как голодный карась на наживку.

– Да не спеши ты так, – попытался я замедлить мелькание её вилки.

– Сегодня не съем, завтра не дадут, – с набитым ртом пробормотала девчонка детдомовскую мудрость.

– Ну что, сыта? – спросил я её, когда сковорода опустела.

– Теперь бы ещё пивка для рывка! – удовлетворённо откинулась на спинку стула Сашка, поглаживая туго набитый живот.

– Пивка на сегодня тебе уже хватит! – оборвал я размечтавшуюся девчонку. – Ты лучше скажи, что дальше собираешься делать?

Сашка легкомысленно махнула рукой:

– А, не знаю. Может, на работу устроюсь. Может, замуж выйду за какого-нибудь москвича.

– Опять за водителя «камаза»? – усмехнулся я.

– Нет уж! – дёрнула плечом Сашка. – Я про кардан и солярку уже всё знаю. Чай будешь?

Я кивнул. Девушка легко соскользнула со стула и принялась наливать чай в чашки. Я наблюдал за её грациозными движениями. Сашка заметила мой взгляд и с вызовом спросила:

– Что ты всё время меня разглядываешь?

Я пожал плечами:

– А почему нет? Ты девушка симпатичная. На тебя приятно смотреть.

Сашка подвинула мне мою чашку и, снова усевшись на стул, серьёзно сказала:

– Слушай, Серёга. Давай договоримся на берегу. Спасибо тебе, конечно, что приютил, но, если ты за это хочешь от меня какой-то особой благодарности, так я тебе сразу говорю – нет. Мне девятнадцать, тебе лет сорок. Извини, но не стучи не в те двери!

Она замолчала и, глядя на меня своими серыми глазищами, напряжённо ждала ответа. Я улыбнулся и дурашливо пробормотал:

– А я чо? Я ничо! Другие вон чо и то ничо!

Сашка облегчённо рассмеялась:

– Да ну тебя совсем! Вроде взрослый дядя, а иногда ведёшь себя, как малолетка.

– Ладно, синьорита Казанова. Пей чай и ложись спать на диване в гостиной.

Сашка снова насторожилась.

– А ты где ляжешь?

Я хмыкнул.

– Если соскучишься по моему телу пряному, найдёшь меня в спальне.

Девчонка возмущённо фыркнула и, исчезая за дверью гостиной, напоследок издевательски пропела:

– Спокойной ночи, папочка!

После её ухода я ещё немного посидел на кухне, раздумывая над тем, как помочь Мишке. Потом, оставив мытьё грязной посуды на завтра, пошёл в душ. В ванной комнате сушилась выстиранная Сашкина одежда: бельё, джинсы, футболка. Все вещи были старенькие. Китайская дешёвка с базара.

«Всё же придётся дать ей немного денег», – внезапно решил я, становясь под тугие, прохладные струи воды.

После душа я на всякий случай закрыл входную дверь на ключ и тихонько заглянул в гостиную. Просторная комната была залита лунным светом. Сашка крепко спала, повернувшись лицом к стене. Слышно было только тихое посапывание. Из-под лёгкого одеяльца трогательно торчали худые ноги. На большущем старом диване девчонка казалась маленьким обиженным ребёнком. Я осторожно прикрыл одеялом её голые пятки и отправился к себе; в спальне улёгся, спрятал ключ под подушку и закрыл глаза. Перед тем, как уснуть, я ещё успел подумать: «Вот свалилась на мою голову морока…»

Проснулся я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Возле постели стояла Сашка. Девушка была полностью одета, умыта и причёсана. Я взглянул на часы. Семь утра.

– Ты чего вскочила в такую рань? – недовольно пробурчал я. – Никакого покоя от тебя нет!

– Мне пора, – решительно заявила Сашка, отступая от кровати. – Отопри дверь.

– Куда ты так торопишься? – спросил я, поднимаясь. – Позавтракали бы вместе.

– Значит, есть куда, – нетерпеливо сверкнула глазищами девчонка. – Посуду я помыла. Завтрак в духовке. Всё. Я пошла.

Больше не задавая вопросов, я открыл дверь. Сашка выскользнула на лестницу и, обернувшись на ходу, помахала мне тонкой рукой.

– Спасибо, Сергей, за гостеприимство. Пока-пока!

– На здоровье, – сухо ответил я, закрывая дверь.

Послушав, как цокот Сашкиных каблуков затих внизу, я вернулся в спальню. Спать больше не хотелось. Умывшись и сделав свой обязательный утренний комплекс упражнений, я поплёлся на кухню. Там царил непривычный порядок. Моя гостья поработала на славу. Тарелки, сверкая белизной, выстроились на полках ровными рядами. Вилки и ложки были аккуратно разложены отдельно друг от друга. Кухонный стол вымыт и насухо вытерт.

Я достал из духовки омлет, налил кофе и принялся за еду. Китайский философ Ле Юйкоу в трактате «Ле-цзы» когда-то сказал: «Начинаю с воспитания привычек и взращиваю характер, а в конечном счёте получаю судьбу». Воспитанием моих привычек и взращиванием характера занимались не родители, а дедушка Исай. Его настоящее имя было Исао Такэда. Во время войны он, японский офицер, попал в плен и на одной из уральских строек познакомился с моим отцом, который отбывал там трудовую повинность. Один бог знает, каким образом смогли подружиться поволжский немец и пленный японец. Однако они не только подружились, но, благодаря этой дружбе, после войны Исао остался в России и женился на сестре моего отца Марии. Когда Мария умерла от туберкулёза, старый японец поселился у нас и превратился в дедушку Исая.

Такэда происходил из старинного самурайского рода и владел всеми секретами семейной школы дзю-дзюцу «Чёрный Леопард». Так как детей у него не было, Исао принял решение передать свои знания ближайшему родственнику. Этим родственником оказался я. Для порядка старик спросил разрешение у духов своих предков. Духи были не против. Мои родители тоже не возражали, и я был отдан на растерзание старому самураю. Несколько лет сэнсэй Исао безжалостно тренировал меня, закаляя волю и тело. При этом я должен был скрывать от всех своё умение, что для подростка особенно трудно.

«Одиночество самурая подобно одиночеству тигра в бамбуковых зарослях, – снова и снова повторял мне старик. – Чтобы не стать изгоем, чужим для всех, ты должен быть невидимым».

И я старательно соблюдал принцип неразглашения полученных знаний – монгай фусюсу (невынос за ворота). Воспитание, полученное от старого Исао, и заложило основу моей судьбы. Ещё учась в университете, я, благодаря знанию немецкого и японского языков и отличному физическому развитию, был приглашён на работу в так называемые компетентные органы. После прохождения спецподготовки мне пришлось принять участие во многих операциях наших секретных служб в различных странах мира.

Тогда я верил, что защищаю свою великую Родину от коварных врагов. Однако со временем мне всё труднее стало сохранять веру в наше правое дело. Видя ту ложь, которой пичкали советских граждан, я постепенно начал понимать истинное положение вещей. И когда Советский Союз рухнул, я решил больше никогда не служить никакому государству. Государство – это война и смерть. Как писал немецкий писатель и публицист Хёфлинг: «Война – это всегда цепь преступлений, хотя правительства тысячелетиями вдалбливали в головы своих народов, что убийство во славу Отечества есть не убийство вовсе, а геройство».