Чтение онлайн

— Пришел час испытаний! — прокричал он. — Родина в опасности. Отстоим демократию! Хаят Мамуд! Да здравствует Ассоциация Левых Сил!

Одобрительные крики поддержали оратора.

— Здесь, на этих ступенях мы говорим «Кобре», генералу Лиму, реакции, мы говорим: нет, нет, нет! Мы объявляем о солидарности с докерами порта. Кто за солидарность, скажите «да»!

Дружное «да» прокатилось под стеклянными сводами.

— Кто за демократию и свободу, скажите «да»!

Снова «да» громыхнуло между колонн.

— Кто против генералов, скажите «нет»! Веселое и смелое «нет» взвилось к прозрачному куполу.

— Селину не видел? — спросил Афсал у одного из студентов.

— Она, кажется, в библиотеке, наблюдает за площадью.

В темноте наступающей ночи на площадь перед университетом солдаты подкатывали пушки, разворачивали их стволами в сторону парадного входа.

Афсал увидел Селину в перспективе узкого пространства между стеллажами с книгами. Она прижалась к нему.

Афсал выглянул в окно: в свете прожекторов увидел двор перед зданием, отделенный от площади чугунной решеткой. По периметру площади стояли войска.

— Свора диких собак…

Селина прикрыла ему рот ладонью:

— Никогда не говори плохо о собаках.

— Бесконечный день! Утром, в самолете, я еще был чемпионом мира, и все было — счастье. Страшный день. Как будто последний…

— Глупости! Последний — я не согласна! Ты хоть успел чемпионом стать, а я вообще ничто… Так, одни надежды…

— Ты моя надежда, — сказал он.

Селина прильнула щекой к его груди:

— Все будет прекрасно. Мы всегда будем вместе. И с нами будут наши дети. Они будут гордиться своим отцом.

На мраморной лестнице Афсала и Селину окликнул бородатый Радж.

— Лучшие люди страны — с нами! — воскликнул он, приветствуя Афсала.

— Радж, — сказал Афсал, — там пушки…

— Пугают! — отмахнулся Радж. — Они же знают, что мы не вооружены.

— Ну не все, положим. — Юноша с длинными волосами потряс двустволкой антикварного вида.

— Убери и забудь! — серьезно сказал Радж.

— Мальчики, — произнес худощавый, бледный человек лет тридцати. — Это бессмысленная демонстрация. Давайте уходить. Иначе будет кровь.

— Почему же вы не уходите, профессор?

— Мое место на кафедре, даже если в кафедру стреляют.

— Вот и студенты должны оставаться в аудиториях, далее если на них направлены пушки.

Профессор сокрушенно махнул рукой.

Мать Афсала расставляла на столе тарелки, вид у нее больной, недовольный. Суфия развешивала пеленки на веревке, протянутой за окном. Анвар же бродил между кроватями и, ероша волосы, ворчал:

— Хорошо, спрятались. Но нельзя же прятаться бесконечно. Здесь безопасно, но что мы есть будем?

— Привыкай! — посоветовала Моми, которая красиво возлежала поверх одеяла и разглядывала свое лицо в маленькое фигурное зеркальце.

— Что?.. — не понял сначала брат. — Разлеглась! Матери помоги!

В дверь постучали, и не дожидаясь ответа, в комнату вошел Шафикул — огромный детина, с молодым, но рано оплывшим телом, начинающий лысеть и кривой на один глаз. Моми вскочила и оправила юбку.

— Простите, — стараясь выглядеть решительным, сказал Шафикул. — Моми здесь оставаться опасно.

— А нам — нет? — с вызовом спросил Анвар.

— Моми — девушка.

— Будем знакомы! — съязвил Апвар. — Специалист по спасению старух и девиц.

— Простите. Дом, в котором сегодня нет хозяина, опасный дом. Эта мысль мне пришла в голову.

— Поздравляю с приходом мысли. Это большая радость.

— Отстань от него, болтун! — вступилась Моми за Шафикула.

— Моми, дорогая, — Шафикул умоляюще сложил большие ладони перед грудью. — Пойдем ко мне, надо отсидеться!..

— И не подумаю! — откликнулась Моми. — У тебя есть старуха Тхи!

— Внуки уже забрали Тхи, — Шафикул не принял юмора.

— Иди, Моми, — Суфия отвлеклась от пеленок. — Так будет лучше…

С улицы донеслось рычание мотора. Первым у окна оказался Анвар. В просветах между пеленками он увидел зеленый джип с крытым верхом, из которого выпрыгивали плечистые люди в штатском и ныряли в глубину их дома.

— Шафикул, Моми, уходите! — крикнул он. — Суфия, иди с ними!

— Я не пойду. — Суфия прижала к груди малыша.

Шафикул взял Моми за руку и поволок девушку на лестницу.

Внизу стучали тяжелые ботинки. Путь был отрезан. Тогда они быстро поднялись выше и прижались к стене. Несколько человек в штатском ворвались в квартиру Деманов, и лестница опустела.

Шафикул и Моми сбежали вниз, в тесный дворик и нырнули в заднюю дверь лавки Шафикула.

В комнату Деманов ворвались четыре здоровенных парня в рубашках с короткими рукавами. Двое встали у дверей, двое устремились к Анвару.

— Подите прочь! — гневно выкрикнула старуха. — По какому праву…

— Сиди, — её легко толкнули на кровать. — Потом твоя очередь…

— Руки! — скомандовал один из пришедших Анвару.

Анвар нанес ему сильный удар в лицо. В следующее мгновение он сам увернулся от удара и хотел проскользнуть в открытые двери. Но не успел. Его повалили и били ногами — в лицо, в живот, в поясницу.

Страшно закричала Суфия, заплакал ребенок.

Этот крик долетел до лавки Шафикула; где, присев на корточки за полками с деревянными буддами, шивами, слонами, закусила губы от ужаса Моми. Шафикул стоял над ней, как бы заслоняя своим телом.

Обмякшее тело Анвара волокли вниз по лестнице. Следом скатывалась мать. Волосы ее были растрепаны, платье разорвано, лицо, руки выпачканы кровью — то ли своей, то ли сына.

Анвара забросили в джип, туда же попрыгали ребята в рубашках, и, взревев, машина умчалась.

Растерзанная старая женщина ползла в пыли, и из нее с хрипом вырывалось одно слово:

— Отдайте! Отдайте!..

На мраморных ступенях внутренней лестницы стояли и сидели студенты. Двое юношей с узкими смуглыми лицами пели, аккомпанируя себе на инструментах, чем-то напоминающих гитары. Песня была о солнце, которое каждый день приводит за собой молодое утро; о тонком месяце, выводящем на черный небосвод череду молодых веселых звезд; о старом дереве, которое вот уже сто лет выбрасывает, отбиваясь от смерти, молодые зеленые побеги. Они пели о любимой, поцелуй которой прекрасен, как раннее утро, а взгляд бесконечен и мудр, как вечность.