Чтение онлайн

Их вполне устраивало сидеть дома или в саду и наблюдать, как Джорджиана сходит с ума.

Несколько дней спустя после приема у Гэдфортов Джорджиана вместе с тетей принимала в передней части дома, в загроможденной мебелью светло-желтой гостиной, гостью.

Их ближайшая соседка, миссис Клинаган, жившая в паре сотен футов по дороге, в доме, почти как две капли воды похожем на дом Бёртонов, была раздражительной дамой преклонных лет, склонной к продолжительным приступам гнева без каких-либо веских причин. Джорджиана совсем не так представляла себе идеальную собеседницу, однако непринужденные манеры миссис Клинаган в сочетании со способностью изливать нескончаемый безумный поток местных сплетен делали ее общество чуть более чем выносимым, иногда даже немного забавным. Несчастные жертвы злословия миссис Клинаган были по большей части друзьями и знакомыми Бёртонов и Джорджиану не интересовали, поэтому она занимала себя тем, что теребила потертую обивку своего кресла и подсчитывала волоски в усах у гостьи, однако, когда подали чай, она расслышала в разговоре имя Кэмпбеллов и немедленно прислушалась.

– Говорят, младшая дочка доставляет им массу хлопот. Капризная, неуравновешенная особа. Подвержена истерикам. Здесь помогло бы хорошенько надрать уши, но это теперь, оказывается, уже не в моде. Прошлым летом мистер Грэндж – вы его знаете, тот, у которого зоб и всего две пары сапог, – так вот, он утверждал, что видел ее у себя на старой мельнице в компании этих ее отвратительных приятелей, и они были… – тут миссис Клинаган подалась вперед, словно боясь, что ее плохо расслышат в практически пустой комнате, – полуголые.

Миссис Бёртон это сообщение, похоже, повергло в ужас, а Джорджиана тут же представила себе Фрэнсис без одежды и покраснела до кончиков ушей.

– Да уж, тут есть от чего краснеть, милая моя, – заметила миссис Клинаган с крайне удовлетворенным видом. – Род Кэмпбеллов – весьма старый и чрезвычайно почтенный. Лорд Кэмпбелл – человек военный, имеет множество заслуг. Как я понимаю, он часто бывал в Вест-Индии и из одной такой поездки вернулся с леди Кэмпбелл. Ну что же, честно признаюсь, шум тогда поднялся изрядный. Окружение лорда Кэмпбелла к его жене уже привыкло, но семья точно отреклась бы от него, не успей он к тому времени вступить в права наследования. Там слишком много денег на одну семью, и вот мое мнение – я бы постеснялась держать в своих руках такое состояние. Их имение, Лонгвью, просто потрясающее. По моему мнению, равных ему не найдется во всем графстве, а люди утверждают, что похвалу от меня заслужить не так-то легко. Я никогда не была высокого мнения о леди Кэмпбелл и так и не смирилась с ее появлением здесь, подобно остальным, но, говорят, они устраивают совершенно невероятные праздники и званые вечера. На мой взгляд, праздники – это довольно вульгарно, и меня на них, к счастью, никогда не приглашали, однако, как бы то ни было, в последнее время Кэмпбеллы стали закатывать их все реже. Их старшая дочь, Эленор, вышла замуж лет пять назад – говорят, девушка приятная во всех отношениях. Фрэнсис Кэмпбелл, должно быть, одного возраста с вами, мисс Эллерс, может, на год-два старше. Какая досада, что она, по всей вероятности, доведет семью до беды.

– Человек, обладающий более живым характером, нежели ваш, вовсе не обязательно доведет кого-то до беды, – сказала Джорджиана резче, чем намеревалась.

Миссис Бёртон бросила на племянницу осуждающий взгляд.

– Ах, вот как? – Миссис Клинаган прищурилась, глядя на Джорджиану, и снова подалась вперед, явно наслаждаясь ситуацией. – Вы с ней подружки, мисс Эллерс?

– Джорджиана и мисс Кэмпбелл познакомились на званом вечере на прошлой неделе, – заволновавшись, вмешалась миссис Бёртон. – Назвать их подружками сложно, к тому же я уверена, что, если бы Джорджиана стала свидетельницей неподобающего поведения со стороны мисс Кэмпбелл, она благоразумно прекратила бы общение с ней, не нарушая конечно же приличий, однако незамедлительно.

Джорджиана со стыдом вспомнила коньяк, платья с рюшами и нарисованные сурьмой лихие усики.

– Вам лучше держаться от нее подальше, мисс Эллерс. В городе предостаточно леди с хорошими связями, чье общество, уверена, доставит вам радость. К примеру, я знаю компанию дам, которые собираются каждую субботу выпить чая и поиграть в карты. И все это они проделывают, – миссис Клинаган многозначительно подняла свои кустистые брови, – одетыми.

Джорджиана подумала, что подругам миссис Клинаган толика наготы во время партии в карты пошла бы только на пользу, однако лишь сдержанно улыбнулась в ответ.

По правде говоря, она готова была отдать весь чай Англии за возможность снова увидеть Фрэнсис. В минуты уединения она снова и снова воссоздавала в воображении их встречу; она даже начала придумывать разговоры, которые могли бы у них состояться в дальнейшем, новые встречи, на которых Джорджиана изумляла бы Фрэнсис своим умом и обаянием, и они клялись в вечной дружбе, изобретала приключения, которые они переживут вместе. Фрэнсис наверняка откроет ей дверь в мир всевозможных роскошных празднеств и чарующих увеселений, но что куда важнее – станет ее соучастницей в преступных похождениях. Ее наперсницей. Ее командиром.

В своих фантазиях Джорджиана заходила так далеко, что даже рисовала в воображении красавца брата, будущего лорда Кэмпбелла, человека веселого и приятного, за которого она выйдет замуж, навеки связав себя с Фрэнсис узами сестринства. Они будут вместе кататься верхом по продуваемым ветрами пустошам; помогая Джорджиане выйти из кареты, муж будет задерживать ее руку в своей чуть дольше, чем необходимо; они не будут хвастаться своим богатством и после свадьбы большую часть времени станут проводить в долгих поездках по далеким краям и ограничатся лишь двумя, может быть, тремя загородными особняками.

Неожиданная новость о том, что у Фрэнсис есть только старшая, уже замужняя сестра, заставила эту мечту померкнуть, но не исчезнуть. Вдруг у мисс Кэмпбелл есть удалой кузен? Друг детства, недавно вернувшийся с какой-нибудь отвратительной войны? Если подумать, сгодится даже молодой дядя, главное, чтобы руки у него были крепкие и голова не совсем лысая.

Разговор меж тем перешел на ремонт близлежащего моста, и Джорджиана, не будучи ни инженером, ни безнадежной занудой, решила, что можно снова не слушать. Главным вопросом для нее теперь было – каков шанс снова встретиться с Фрэнсис с учетом страстной приверженности Бёртонов к сидению в четырех стенах и укладыванию в постель в половине десятого? Миссис Бёртон заверяла, что летом недостатка в развлечениях не будет, но Джорджиана уже получила достаточное представление о бёртоновском календаре светских мероприятий, и повода для надежд он не давал. Джорджиане не приходило на ум никакого способа возобновить знакомство с Фрэнсис, кроме как отправить ей письмо, но она почти не представляла, что следует писать.

Нет, пожалуй, этого она писать не будет.

Когда чай был выпит (Джорджиана начала подозревать, что чашка миссис Клинаган неким магическим образом наполняется сама – так долго та не могла ее осушить) и гостья отправилась домой, миссис Бёртон смерила племянницу обвиняющим взглядом:

– Не думай, что я не заметила тебя с мисс Кэмпбелл, Джорджиана. Чем вы, во имя всего святого, занимались, спрятавшись наверху?

– О, мы вели глубокомысленные беседы, тетушка. Беседы… культурного свойства.

– Беседы культурного свойства? И о какой же это культуре, позволь спросить, вы беседовали?

– О культуре потребления спиртного, – ответила Джорджиана, глядя на тетю с самым серьезным видом. – Она, понимаете ли, стала бичом нашего общества. Люди падают мертвецки пьяные прямо на улицах – срываются сделки, рушатся судьбы. Я слышала, что Темза почти на семьдесят процентов состоит из джина.

– Ах, Джорджиана, ну конечно же такого не может быть, – фыркнула миссис Бёртон, но потом задумалась. – Или может?

– Вероятность этого не исключается, – загадочно сказала Джорджиана.

Миссис Бёртон вздохнула:

– Я знаю, тебе здесь иногда тоскливо, но уверяю, будут еще праздники и званые ужины. Запасись терпением. У тебя еще появится достойная компания – леди и джентльмены, о которых не ходит так много слухов, как о мисс Кэмпбелл. Остерегайся ее, Джорджиана. Она занимает чрезвычайно высокое положение, что правда, то правда, но это лишь означает, что ей больнее будет падать.