Решето над бездной
Шрифт:
14 августа 2001. Вторник. Так и было: нужно Светлане было позвонить в 6 часов, и Лера, бурча на меня, принялась мыть за собой вчерашнюю посуду.
9.25 Рита еще спит, а я ей уже разогрел остатки ухи, и уже опасаюсь, чтобы не пропала. Баба еще не пришла.
По телику сообщили, что горят сосны вдоль дороги Москва–Волгоград: гибнут грибы.
Позвонил Завгару насчет ВОЛГАКОНА как добираться. Он сказал, что от причала Речного вокзала через Красную слободу, но он думает, что мы отправимся на микроавтобусе через паромную переправу до Турбазы. Тогда все ясно, и у меня вопрос отпадает. Остается один, сможет ли он отсканировать мне несколько моих рисунков? Борис выразил сомнение о своем опыте и в свою очередь озадачил меня составлением моей библиографии, чем я и занялся до самого обеда. Достал все свои произведения от сборников, журналов и до газет, и у меня вышел список на целую страницу.
А тут и Завгар позвонил, торопит, а приехать не может: нет времени. Я сказал, что подошлю жену. Вскоре они и вышли с Лерой, дискетой, рисунками и моими стихами. Зашли в его ободранный коридор сквозь замок на подъезде с кодом 589. Девушки принесли мне порожнюю дискету от олигофренов. И по пути получили алименты, около тысячи. Теперь будем ждать мой дешевенький двухтомник на 100 экземпляров, и готовиться за Волгу. И обдумывать Дневник «Пятьдесят лет спустя» за период с 1951 до 2002 .
15 августа 2001. Среда. После прогулки вокруг Загса Светлана легла, а я сопереживал Лере (вчера поленилась и заснула) которая психовала, когда делала справку Марковой о зарплате на дискете.
Затем Лера сделала пицу, и мы с Ритой и после с Бабой попили чай.
Лере послышалось, что я якобы говорю что-то о налоговой инспекции, и она со злости позвонила туда, надоев слушать, как волчицы говорят, мое занудство. А там ей ответили…
что в Краснодаре наша головная организация самораспустилась, как и мы, но… Геннадьевна, которая у Жиляевой, торопилась и попросила позвонить попозже… Она будет подавать на нашу ликвидацию, но Лере нужно что-то запросить у Василько – директора «Севкавагропромтехпроект» (?)А запросить у него приказ об изменении устава организации. За это дело выпили по бутылке пива с копченой мойвой.
А до этого я выпил три пакетика (заварочный закончился) Лериного чая для похудания, а он так слабит, что едва добежал до туалета, когда подошло время.
Что-то Завгар не беспокоит: занят вплотную ВОЛГАКОНОМ, а я потихоньку начинаю надоедать своим, то белой кепкой, то плавками, то ремонтом вспышки: суета.
16 августа 2001. Четверг. Вот и заимели мне тапки и плавки, да еще всем, а Рите два полотенца и белые туфли. Еще осталось мне решить с кепкой и фото. Я с помощью Риты проник на лоджию и взял кое–что из снастей: думаю взять за Волгу мини-спиннинг.
17 августа 2001. Пятница. Встал в начале четвертого: выспался. Сварил пять яичек. А потом пошли вокруг Загса. Но что-то мне ходьба стала труднее даваться. После того, как все разошлись по работам, а мы с Ритой поели на завтрак по десятку пельменей, изучал в энциклопедиях разницу между артериосклерозом и атеросклерозом. Если особо не вникать в разницу, а посмотреть на общность, то это, говоря проще – нарушение кровоснабжение нижних конечностей, и мне нужно будет делать промывку системой, как делал это на протяжении десяти лет мой однофамилец, который приходил в 98 году в мою палату хирургического отделения 12 больницы, что через дорогу. Жаль, что в то время ноги меня меньше интересовали, а теперь вижу, что симптомы те же, что и у Мельникова, да и у того парня, которому отстригли загнивший большой палец.
Лера после работы долго была с Анжелой в головной мастерской – парикмахерской, а после нее они сидели с пивом и мороженным на кухне. А следом за ними Рита и нагловатая Эля пилили колбасу и хлопали холодильником до самого позднего вечера. А я, борясь со сном, досмотрел «Засаду», и дождавшись звонка Светланы, упал в объятия Морфея.
18 августа 2001. Суббота. Светлана позвонила в 6 утра, и она, на удивление, поднялась и до 9 строчила на машинке, или на оверлоке, а вскоре ушла на встречу с адвокатшей.
Я сварил нам с Ритой и бабой по десять пельменей, и позвонил Завгару, зная, что он занят. Я ему сказал: «Если ты скажешь, что завтра нужно быть на ВОЛГАКОНЕ, то я не смогу: так как мне нужно трое суток, чтобы добраться до турбазы». Шутка. А вообще, я бы хотел бы, чтобы он подошел по вопросу «своего» издательства. Но, когда он сказал, что в МОЙ ДВУХТОМНИК поместил и одноногую и рисунок Жарковского, то у меня все вопросы отпали, но он все равно пришел, и я подал ему идею насчет суперобложки, а он разбирал варианты нашего со Светланой выезда и приезда, я даже слегка распсиховался, когда бабка вклинилась со своей идеей.
А сейчас спокойствие. Мои дамы сходили в город, но вспышку в ремонт не сдали: не работает мастер (а давно говорил, чтобы отнесли, но Борис говорил, что фотограф будет). Я просмотрел фильм Губенко «Подранки» и отдохнул. Узнали от Чесноковой: она прочитала по телефону, что кроме Лукина и Синякина будет среди прочих и Лукьяненко, которого не только я считают сильнейшим. Да, еще обещал Боря (все забываю его фамилию, потому, что не по мне он) вспомнил! Лазарчук – это из отряда Столяровых.
19 августа 2001. Воскресенье. С утра проснулся с плохими мыслями, и в 9 часов позвонил Завгару сказав, что его переплет «на гвоздях» будет выглядеть хуже, чем прошлый раз. И попросил у него взять для меня 10 экземпляров «издания» не переплетенные, чтобы самому склеить. А потом решил, что возможно и не стоит ездить на ВОЛГАКОН. Но вскоре я переборол слабость, и стало, по-прежнему.
Лера сделала разрез на платье Беляевой не на ту ногу, но та, приехала, и согласилась, и, кроме того, привезла Лере струйный принтер на неопределенное время.
Рита с ревом не соглашалась ехать за Волгу, но затем дала себя бабе и маме уговорить. А я, что – хуже?
20 августа 2001. Понедельник. Поднялся в 3.30 и не мог заснуть. Поднялся, приготовил кофе и сочинил
Издателю Завгороднему
Боря!
Даже если ты будешь работать под «Интером»,
Напечатай меня хоть игольчатым принтером.
А в 5.30 прогулялись вокруг Загса, я более уверенно: так как решился и пути назад не было. Встретили на обратном пути Устинова Бориса, он держался за живот и искал любую машину. У подъезда поздоровались с пенсионерами с первого этажа, муж щуплее своей жены и с палочкой, как и я. Они ехали на дачу и торопились на льготный троллейбус.
В полночь решил смотреть фильм «Мост через реку Квай», чтобы вспомнить из него мелодию, которая у меня была на пластинке в Гурьеве, но в начале второго не выдержал.