Чтение онлайн

– Вчера они ходили вечером на пляж.

– Я их видел, когда они возвращались.

– Ну точно, они пришли поздно вечером. Я в шесть часов пришел с речки, а они только пошли. А когда шли домой, то она заиграла, к ним пристали какие-то пьяные, начали совать им деньги. После привязалась цыганка. Плакала. Рассказала, что ее украли и где-то остались дети. А папка чудил. Зашли они в чайную, а он и говорит: «Давайте я вам поиграю, а вы мне бутылку сиропа. У меня хоть скрипка, но как пиликну один раз, так вы мне сто грамм. Когда девчонка заиграла, то он снял шляпу и начал ходить по столам, изображая нищего.

Я нес Гешке корзину с грузом.

У них на печке скворчало и жарилось. Я поздоровался с какими-то «тетями».

– Тетя Маруся, вы дайте нам банку, что для томата.

– Вон там она в кадушке отмокает.

Вскоре вышла с тарелкой та девчонка. Она вчера мне в темноте показалась выше чем сегодня. Скажу прямо – обычная девчонка, но у нее была очень красивая улыбка. Поверьте моему слову. Гешка повел меня в комнату показывать струну для скрипки, которую ему купил отец в Ростове.

В углу на столе лежал аккордеон довольно новый. Дядя Сеня лежал на кровати. Вскоре вошла и она в комнату и заговорила с дядей Сеней о какой-то олимпиаде, на которой она играла вальсы, смеясь над удивлением ассистентов.

Я взял банку и пошел домой. Вечером играл в карты с Колькой и Олегом, вскоре приехал Юрка. Играли. Я остался три раза, Юрка два, Колька один раз. Потом играли в очко пальцами. Кольке досталось по лбу…

Вечером перед заходом солнца пошел к дяде Сене. Туда уже пошли мать и отец. Были именины девчонки, которую я не знаю как звать точно. Или Лида, или Рая. Как вскоре оказалось, что ее звали Лидой. Когда пришел то уже все сидели за столом под плетущим виноградом. Отец и мать начали меня упрашивать, чтобы я сел, но я не захотел. Спросил, где Гешка. Он был в комнате, убежал чтобы не садиться за стол.

Мы с ним вышли на двор. В это время дядя Сеня, бывший уже под хмелем, произносил речь.

– Выпьем первым делом за племянницу и пожелаем ей всего хорошего в жизни (одобрительный шум). А я от себя пожелаю стать ей композитором, есть у нее способности. И когда она этого добьется, то пуст вспомнит эти слова и этот вечер.

Все поднялись и чокнулись…

Гешка упрашивал, чтобы я взял его в центр, но я резко возражал. Подошел дядя Сеня с предложением выпить.

– Лучше и не просите.

– Ну хоть сто грамм «квасу»

– Нам в школе не разрешают, а вы поощряете.

Дядя Сеня вдруг протянул мне руку.

– Молодец, дай пять!

И пошел рассказывать за столом. Отец мой пытался оправдать:

–Да, но ведь сейчас каникулы.

– Ты же знаешь, что не заставишь его выпить, так лучше не приставай, – вмешалась мать.

Лида засмеялась.

Я в тот же вечер был на Красной. Обратно та же перестрелка взглядами с Н. Я у Валентина взял фонарь и один раз пустил ей луч света прямо в лицо. «Догадайся мол сама».

Не помню, да и не к чему описывать, Третий день как я провел время до 12 часов. Это не интересно и не подходит к делу. В 12 часов, или около этого (я не обращал внимания на такие пустяки) я отправился к Гешке, чтобы идти на речку. Пошел я в одних штанах. (Если бы в то время меня встретила Татьяна Антоновна, то мне «посчастливилось бы» выслушать двухчасовую «лекция» о неприличии ходить без рубашки в такую жару. Но все обошлось благополучно). Когда пришел к ним, то Гешка сказал:

– А мы тоже собираемся на пляж. Лида возьмет аккордеон. Они зайдут к вам. А мы с тобой давай сейчас идти. Они пока соберутся.

– Да нет уж лучше подождем.

– Ну давай, – сказал Гешка, – все равно бы они пришли.

– Мне тоже нужно домой.

– Почему?

– Да я переоденусь. А то все идут одетые, даже ты, а я как идиот.

Я стал в тень под виноград. Лида взяла аккордеон и заиграла песню, тихо напевая.

– Слышишь, что поет? – спросил Гешка, но я не понял вопроса.

– «Каким ты был…»

– А ты послушай. Слова-то другие.

Лида проиграла еще несколько песен.

– Пойдем, – ныл Гешка, которому не терпелось на речку, – а то мне со скрипкой к деду идти к трем. Не успею и покупаться.

Когда мы с Гешкой пришли к нашему дому, мать удивилась:

–Что так рано с речки?

– А мы там еще и не были, – ответил я

– Сейчас пойдем, – добавил Гешка. – Наши тоже следом идут.

– Ты бы хоть рубашку одел, да штаны белые. Не срамись – сказала мать.

Вскоре послышался голос Тольки, который первый влетел во двор. Следом за ним зашли и остальные. Разместились под орехом. Лида с тетей Марусей сели на подвесную кровать. Остальные разместились на стульях.

– Как у вас здесь хорошо. Какое роскошное дерево!

– Ореху уже 12-ть лет, – сказала мать.

– Красота!

Дядя Сеня взял аккордеон и важным голосом объявил:

– Слушайте, играет артист Мельниковский.

– Как удар, так и сто грамм, – засмеялась Лида.

Дядя Сеня начал нести чушь. Потом достал из футляра Гешкину скрипку, отдав аккордеон Лиде. Гешка принес мне гитару.

– Вот теперь у нас оркестр, – потешался дядя Сеня, – дай мне один бас, а я тебе вторую струну, – и скрипел смычком по струнам.

(Дяде Сене было тогда 36 лет: высокий, красивый, с фронтовой медалью, и мне, шестнадцатилетнему, он казался уже старым. Но теперь с такого удаления во времени я понимаю его наигранность, веселость и, очевидно, зря не ревновал его к юной аккордеонистке)

– А ты что можешь играть? – спросила меня Лида.

Я сыграл на гитаре «Грусть» и «Вальс гимназисток», которые показал мне Теплухин Юра. Она их и не слышала и запела совсем на другой лад:

Каким ты был, таким ты остался,

Осел лесной, козел степной.

Зачем опять ты водки нализался,

И пьяный ты пришел домой.

и т. д.

Наконец мы отправились. Возле угла Больничной после некоторых пререканий насчет выбранной дороги все последовали за мной, как более осведомленного. Вытянулись в целую процессию. За нами было увязался Вольт, но я его быстро отчислил. Дядя Сеня шел посреди процессии, неся аккордеон. Я шел рядом с Лидой, лица которой почти не было видно из за опущенных полей шляпы. Гешка поспешил вперед, чтобы занести скрипку для налаживания к деду.