Чтение онлайн

Скажу честно, что первое впечатление было таково: вокруг душманы, и все на тебя смотрят. В принципе, оно так и было, ведь мы в своих джинсах, кроссовках и футболках выглядели среди остальных «белыми воронами», хотя афганская молодежь уже одевалась так же. Уже потом, попрактиковавшись с пацанами, я стал ездить в Кабул один или брать кого-нибудь, чтобы не было скучно. Не потому, что я такой крутой, просто на одного человека обращают гораздо меньше внимания, рассчитываешь только на себя и всегда легче затеряться в толпе при малейшей опасности. Патрули афганской армии – Царандой или, как мы их называли «цырики», или «зеленые» – нас никогда не останавливали, или останавливали только для того, чтобы выклянчить пару сигарет. Основная их задача была наловить, как можно больше молодых афганцев и отправить их в армию, откуда большинство из них сразу же благополучно убегали или в горные кишлаки к родственникам, или в банды к «духам».

Вскоре я настолько привык, что мотался в Кабул один, вообще-то одному мне было комфортнее и рассчитывать нужно было только на себя. Афганцы в целом очень дружественный и хороший народ. Я не боялся ходить один еще потому, что по натуре фаталист и за два года моих скитаний по Кабулу мне только один раз пришлось драпать от какого-то обкуренного «душары», который прицепился ко мне на рынке, сначала орал что-то, а потом, вытащив нож, стал им размахивать. У меня в кармане куртки был «Браунинг», который мне достался в результате одной операции, и я его мог бы завалить на раз, но неизвестно, чем это могло закончиться: вокруг собралась толпа человек в сорок, поэтому я резво рванул от него, заскочил в такси и свалил в другой район города.

По натуре афганцы – дружелюбный, отзывчивый народ, очень ценят внимание и дружбу. У меня в Кабуле было много хороших знакомых, в основном среди торговцев, и ни разу они меня не обманули ни в чем.

Но давайте вернемся в Спинзар, где мы, сдав товар, весело переговариваясь, шли через площадь «Пуштунистана» к единственному в Кабуле универмагу, где торговля велась по европейским стандартам, правда, цены на нем были на порядок выше. Рядом с ним располагался крытый рынок с маленькими дуканами, харчевней и бильярдом. Ленчик предложил зайти пообедать. Я по наивности спросил

– А не отравят?

На что Санек усмехнулся

– Да на хрен ты кому-то нужен, да и дуканщик проверенный.

Мы зашли в небольшое помещение на 5—6 столиков. За одним из столиков сидели двое афганцев в чалмах и ничуть не удивившись нашему появлению, продолжали жевать. Навстречу нам вышел хозяин, который, поздоровавшись с нами по – русски, предложил сесть за столик. Мальчишка, сын хозяина, сразу же принес стеклянный кувшин простой холодной воды и стаканы, затем спросил «Фанта? Спрай? Кола?» Мы заказали колу со льдом и три порции шашлыка. Все русские люди знают, что закуска без водки называется еда, поэтому Санек, развалившись, как у себя дома, сказал

– Ну, давай обмывай первую ходку.

Он подозвал мальчика и, взяв у меня тысячу афганей, послал того куда то. Через несколько минут мальчик принес три банки пива «Туборг» и бутылку какого то коньяка. Это был коньяк «Нерон», его выпускали в Кабуле.

– С нашими коньяками не сравнишь, но попробовать надо, чтобы больше не хотелось, – сказал Борик разливая его по стаканам.

Еще одним спиртным напитком, выпускаемым в Кабуле, – было сухое вино «Кастелино», изготавливаемое по итальянской технологии.

Как я уже писал ранее, в любом дукане, торговавшем продуктами, кроме советской водки можно было купить шампанское, хороший грузинский или армянский коньяк, а так же фирменные джин и виски, правда, это уже стоило приличных денег. Как-то раз я даже попробовал спиртной напиток, который афганцы делают из кишмиша, наши его так и называли «кишмишовка» – гадость страшнейшая. В дальних полках, где не было водки, потихонечку гнали самогон. В общем, выбор был, русские люди славятся тем, что они сначала выпивают то, что хотят, а потом то, что могут.

Минут через десять каждому из нас принесли большую тарелку, в которой были порция шашлыка из барашка, картофель фри, салатик из помидор и огурцов, и горький перец. Также подали свежие пряности, тонкий лаваш и каждому завернутые в салфетку вилку и нож, чему я сильно удивился, ведь афганцы в основном едят руками.

– Ну, давай, за тебя, братан – мы подняли рюмки за первый тост

– Пацан, ты нормальный, наш, не ссышь, как некоторые, значит, все будет хорошо.

Спиртные напитки в дуканах распивать было запрещено, но русским делалось исключение. Хозяин харчевни вставил в магнитофон кассету, которую он специально держал для русских, и зазвучал голос человека, которого все прошедшие «Афган» очень уважают – это пел Александр Розенбаум. Заправленные коньяком и полирнувшие все это «Туборгом», мы сидели в самом центре Кабула и тихо подпевали нашему любимому барду, «Гулять так, гулять…»

Расплатившись с хозяином, мы поймали такси заехали в дукан, взяли водки для пацанов и рванули в полк. Доехав до ЗРП (зенитно-ракетного полка), который стоял рядом с нашим, мы вышли, Борик пошел через КПП, а мы с Саньком чтобы не нарваться на командование, взяв все сумки, двинулись мимо старого афганского кладбища в обход полка со стороны гор. Пройдя немного, мы присели за сгоревшим БТРом, закурили и стали ждать сигнала. Борик пройдя нормально КПП, помахал, нам и уже через пятнадцать минут мы отмывались от афганской грязи в душе.

Несколько слов хочется сказать о наших соседях – зенитно-ракетном полке. Зачем он стоял в Афгане непонятно. Видно, какая-то умная голова в Министерстве обороны подстраховалась: а вдруг у «духов» самолеты появятся. Но самолеты так и не появились, а энергию солдат и офицеров полка усмиряли непрерывными строевыми занятиями и политической учебой. В 1986 году ЗРП, наконец, вывели из Афгана вместе с тремя такими же полками по инициативе тогдашнего генсека Михаила Горбачева. Некоторые «герои Афгана», бьют себя копытом в грудь, рассказывая небылицы, про то как он один отражал нападение «духов» в Панджшере, хотя самым опасным его оружием была метла которой он изо дня в день подметал плац.

После обеда зашел Эдик Бельдин, он был непосредственным начальником нашей гражданской банды.

– Ленчик, я заберу у тебя со смены электрика, ты, ведь, и сам неплохо разбираешься в этом деле. А к тебе на дежурство поставлю одну мою девушку, она недавно в полк приехала.

Спорить с Эдиком было себе дороже. Во-первых, он был моим прямым начальником и частенько выгораживал нас из неприятных ситуаций и во-вторых, что же тут плохого, когда на дежурстве молодая женщина, глядишь – и мне чего обломится.

Увидев мои загоревшиеся глаза, Толик твердо сказал

– Даже и не думай, – телка моя!

Как я узнал позже, Толик поехал на пересылку, выбрал там симпатичную молодую женщину, «подогрел» начальника КЭЧ и привез ее в полк в качестве электрика. Такая практика была распространена в Афгане. Наше военное руководство выбирало еще на пересылке самых красивых девах, поэтому штаб армии был настоящим цветником. А далее они распределялись по Афгану в прямой пропорциональности в зависимости от привлекательности.