Республика Лондон
Шрифт:
Повторюсь, Сарра зашла в комнату. Деловито устроившись на подоконнике, окинув царственным взглядом угасающий танец снежинок, она произнесла:
–Хай, гайс. У меня 2 новости. Обе хорошие. Первая – по школе объявили новый квест, и мы участвуем, я уже подала заявку от команды.
Мы переглянулись. Сарра постоянно зависала в своих бесконечных гаджетах, и поэтому мы однажды приняли решение сделать ее нашим компьютерным гением, который будет отвечать за коммуникации в команде. Решение, о котором мы только что пожалели. Квестов было предостаточно, они постоянно шли один за другим. И тот, о котором она говорила, не привлекал нас по одной простой причине – это был выездной квиз, ради которого нам пришлось бы оторваться от теплого школьного камина и поехать неизвестно куда, навстречу холоду и льдам. Все мы уже видели школьное объявление, но никому из нас и в голову не пришло подписаться на такое декабрьское безумие. Никому, кроме Сарры.
–Вторая новость. У нас новая девочка в команде. Джорджина.
–Камон! Как ты могла?!
Это был Рич. Как самый главный парень в школе, он лелеял мысль о том, что он главный и в команде, и его возмущала не кандидатура, сколько сам факт ее наличия – и отсутствие согласования с ним.
–Да, Сарра, ты опять переходишь все границы. Какого черта? Мало нам одной несносной девицы в тиме, так ты еще самовольно добавляешь вторую. Что о нас скажут в городе? Что лучшие умы нашей школы хотят стать гражданками, а не гражданами? Пожалуй, я уйду из команды. Я сыт по горло вашим воинствующим феминизмом.
Это был Генри, но ему, конечно, никто не поверил. Он был влюблен в Джорджи, безответно и достаточно давно. Без шансов, конечно. У безответности вполне были причины – красивая, статная второкурсница Джорджина, которую друзья обычно звали Джи-Джи, абсолютно не обращала внимания на дерзкие попытки Генри превратить ее в Анну Болейн, что тяжело ранило его самолюбие.
После его тирады воцарилось тяжелое молчание. Естественно, Сарра не могла записать Джорджину без нашего согласия, как бы ей не хотелось показать свою власть и значимость. И сейчас предстояло решить, берем ли мы ее или нет. Рич был вроде как против, Генри – однозначно за. Никто из них не пытался оценить ее как члена команды, каждый воспринимал сугубо со своей колокольни. Рича оскорбляла самовольность Сарры, Генри вдохновляла возможность видеть объект своих душевных терзаний каждый день на законном основании. Голоса разделились, и мой становился решающим. Я был важной персоной в эту секунду. Я не был ослеплен какими-либо эмоциями, и стал размышлять.
Прежде всего, хотелось понять мотивацию Сарры. Но соблюсти демократическую процедуры было приоритетнее.
–Что ж, давайте голосовать. Команда может быть из 5 человек максимум, так что формально Джорджина может быть частью нас.
Мой голос не выдавал никакого волнения, хотя, признаться, кое-какой повод для нервов был.
–Итак, Сарра не голосует…
–Почему это? Что за воинствующий антифеминизм?
В плане придумывания новых терминов Сарре не было равных. Не успел я высказать ей пару слов о недостатке у нее социальных навыков ведения переговоров, как вмешался Рич.
–Потому что ты внесла ее кандидатуру. Именно поэтому ты являешься заинтересованным лицом и не можешь голосовать. Пользуясь случаем, выскажу свое мнение. Наша команда укомплектована, я бы сказал – даже переукомплектована людьми, исповедующими феминизм и прочие социальные пороки. Я против.
Высказавшись, Рич многозначительно посмотрел на меня. Я хорошо его знал и понимал, что означает его выразительный взгляд с хитрым прищуром – о нет, он все же не был против умной и сообразительной Джорджины. Он был только за. Но, естественно, чужими руками – в смысле чужим голосом. Как он быстро одумался!
–Ок, 1 голос минус, что скажет мудрейший Генри? По изначальной реплике можно судить, что Генри поддерживает Рича, все верно? И у нас уже 2 голоса против?
Как бы не так. Естественно и вполне ожидаемо, Генри уже переобулся. И даже нашел причину.
–Пожалуй, я сменю свое мнение. У меня как раз кончается школьное молоко. А учитывая, что вы, чертовы жлобы, готовы угостить старого друга только остатками цикория, я готов взять грех на душу, погрязнуть в сетях коррупции, и всего за глоточек молока поддержать неразумную Сарру.
Каков подлец! И молоко в кофе, который он успел, кстати, заварить в своей огромной кружке, и любимую девушку в команду. Технично. Впрочем, никто от него ничего другого и не ожидал.
–Можно из обычной пачки, без твоих дурацких цветных ручек? Британские ученые когда-нибудь докажут, что использование оранжевой радуги на упаковке молока вызывает изжогу.
–Ты слишком чувствительный для твоего веса.
Сарра сказала это почти дружелюбным тоном.
–После поговорим о перспективах науки. Что ж, счет 1-1. Мой голос решающий. Но в отличие от вас, эмоционально вовлеченных людей, я пытаюсь мыслить разумно, что вдвойне тяжело в вашей компании. Итак, Сарра, прежде чем взмахнуть мечом демократии, хотелось бы понять, для чего нам нужен новый участник? И почему именно Джорджина?
– Хм, все просто. Нас 4, а разрешено иметь 5 человек в команде, значит, нам кто-то нужен. Мальчиков трое, а девочка – я одна, значит, нужна еще одна девочка. А из девочек самый лучший кандидат – это Джи-Джи, поэтому ее я и предлагаю. Л – логика.
–Не лучше ли просто выгнать единственную девочку? Останется суровое мужское трио. Откажемся от еще одной причины впадать в депрессию.
Это Рич все еще показывал свою власть, но я видел по его лицу, как он уже подсчитывал профит от рейтинга новой участницы.
«Самый лучший кандидат» из уст Сарры означало, что больше она ни с кем не может ужиться. Да, наша худенькая принцесса была на самом деле вредной, неуживчивой, иногда даже злобной. Возможно, все дело было в отсутствии кофе и божественной корицы в ее рационе – хотя я был больше склонен винить ее дрянной характер. Джорджина была же ее абсолютной противоположностью, что наверно и способствовало их общению. Джи-Джи была женственной, статной, и при всем этом умудрялась не быть законченной сучкой, которая любит только себя и свою внешность. Наверно, она даже не читала гламурные журналы на уроках, а только на переменах. Мне следовало признаться хотя бы самому себе – я тоже был в нее немного влюблен. Или просто увлечен. Не знаю, какое слово лучше отображает мое отношение к ней.
Пауза затянулась, все трое смотрели на меня выжидательно. И все же, мне что-то не нравилось. Меня что-то смущало во всей этой ситуации. Судите сами – мы были реально успешной командой, мы лидировали в текущем зачете. В нашей команде все было прекрасно, и наша троица всегда прекрасно справлялась с трудностями, разделяла успех и иногда неудачи. Я говорю троица, потому что мужская часть нашей команды изначально существовала как единый коллектив, созданный год назад без каких-либо ladies. Сарра присоединилась к нам всего лишь в сентябре, и хотя от нее была реальная польза, я бы не стал называть ее незаменимой. И не прошло и 3 месяцев ее присутствия, как она тащит в команду нового участника, – свою подружку. И что важней всего – а подружку ли? Джорджи начала общаться с Саррой всего месяц назад, что странно совпало с датой нашего лидерства в общем зачете. Мы вели по баллам, каждый был успешен в своем предмете, мы набирали немало очков в квестах. Что, если Джорджи не так наивна, и просто решила присоединиться к лидеру и получить лавры победителя по упрощенной схеме? Что, если ситуация еще хуже, и Джорджи – посланец от конкурентов, которая должна развалить наш успех, передать секреты врагам и бросить нас доживать наши годы без гражданства, в деревеньке около Стрэтфорда? Что, если она человек Джейми, и ее миссия – тотальный контроль и слежка за нашей командой?
Как вы уже могли догадаться, я везде видел теории заговора. В нашей школе это было вполне нормальным явлением, и каждая из версий на самом деле могла быть правдивой. Или даже все сразу. Нам следовало все обсудить с Ричем, без лишних ушей. Генри не в счет, его не волновала политика, он жил одним днем.
–Я вынужден взять паузу. Чтобы принять окончательное решение, я должен провести собеседование с потенциальным кандидатом. На этом предлагаю завершить на сегодня с демократическими процедурами, и перейти к водным, а потом ко сну. Время позднее.