Чтение онлайн

Три мощных двигателя уверенно и ровно несли корабль среди звёзд. Настолько ровно, что ни малейшего толчка или вибрации обитатели корабля не чувствовали.

Корабль был велик, очень велик. Кто знает, сколько тысяч километров он был в диаметре. Во всяком случае, не менее двух.

Но обитатели корабля об этом не знали: за долгие годы путешествия они забыли почти всё, что знали их отцы, и скатились по уровню развития едва ли не к далёким пращурам.

По форме корабль напоминал толстенный диск, напичканный системами жизнеобеспечения и топливом. С нижней стороны диска располагались двигатели, верхнюю покрывали леса, поля и горы. На ней текли реки и разливались моря и озера. А самая большая река обтекала корабль по периметру. Она служила не только границей, но и гигантским охладителем корабельных систем. Потому что противоположный берег реки отграничивала наружная стенка корпуса. Космический холод намораживал на ней толстый слой льда и снега.

Высоко-высоко толстая стена плавно переходила в высокий прозрачный купол. Первоначально хотели обойтись без него: мощное притяжение значительной массы корабля не позволяло атмосфере улетучиться. Но потом, на всякий случай, решили перекрыть корабль куполом, который был уникален и по размерам, и по конструкции.

Корабль ровно и быстро нёсся сквозь пространство.

…

– Дедушка, расскажи, как устроен наш мир, – попросил мальчик.

– Лучше расскажи сказку, – попросила девочка.

– Я расскажу вам обоим сразу, – вздохнул дед. – Наша земля круглая. Она покоится на спинах трех огромных китов. Мир окружает вечнотекущая река, а за ней поднимается хрустальный свод небес…

Глиз паниковал. Пульсирующий люк десантного корабля продолжал выталкивать ошеломлённых соплеменников. Высота сброса была не более нескольких длин тела, а обволакивающая масса мягко гасила энергию падения. Поэтому ни о каком шоке от удара речь не шла. Шок создавала сама перемена обстановки: только что ты был в тёплом чреве корабля, лениво переползал по извилистым лабиринтам, легко трепался с соседями насчёт скорой высадки, и – вот она! Неожиданная, как всё долгожданное.

Но что поделать, такова судьба солдата: приказ – и ты пошёл. В никуда, в неизвестность. Хорошо, если уронят пару слов, но обычно о месте и цели вторжения никто не сообщает. Да и что сообщать, когда каждый с рожденья знает своё предназначение: захватить подлого врага, пленить, уничтожить!

Подробности уточняются на месте. Если повезёт и будет время осмотреться.

Глиз вновь с тоской вспомнил тёплую внутренность корабля. И не спешил выбираться из толщи десантной массы. Она напоминала корабль: приятный полумрак, приятная температура – отдельные мягкие толчки при манёврах не могли сильно повлиять на общее благостное впечатление. Сколько их было, тех толчков? Кто считал?

Но выбираться наверх всё же придётся. Иначе масса остынет, затвердеет, спеша послужить первоначальным бастионом, и тогда промешкавшим придётся плохо: их тела останутся навсегда впечатанными в толщу бруствера, усиливая защиту отчаянных. Но даже если этого не случится, то… десантная масса абсолютно непрозрачна. А находиться в неведении для космодесантника хуже всего. Надо осмотреться – хотя бы для того, чтобы оценить обстановку и понять, где ты очутился.

Глиз заскользил вверх. Его упругое тело умело продвигалось сквозь податливую массу. Постепенно включалась родовая память. Кое-кто назвал бы её инстинктами, но что такое инстинкты, как не родовая память? Откуда столь яркие воспоминания о предыдущих высадках, в которых он точно не участвовал – потому что появился на свет в корабле, из яйца, заблаговременно отложенного… но как раз об этом сведений не сохранилось: для вторжения они не нужны.

С текущего момента сознание Глиза как бы раздвоилось. С одной стороны, он ясно помнил, что появился на свет…

Глиз усмехнулся: это событие нельзя назвать появлением на свет, потому что произошло оно в кромешной темноте. Но и представление о свете он имел… Нельзя сказать, что очень приятное. От света следовало прятаться, его надлежало избегать. Но от обычного ли света солнца, или от излучения боевых лазеров? Глиз надеялся, что при данной высадке ему не придется столкнуться с ними: отсутствие оружия и специальной амуниции явственно говорили о том, что планета недостаточно развита для технотронной цивилизации. А непонятная логика стратегов (а может быть, галактическая этика?) заставляла бороться с противником их же оружием. Поэтому если у местных жителей нет оружия, включая примитивные палки и камни, то и сражаться с ними нужно точно так же. То есть используя исключительно возможности собственного тела. Кусать и удушать не возбранялось.

Но не запрещалось и психологическое воздействие.

Глиз осмотрел своё тело. Лишённое рук, упругое, сильное, поделённое на членистые сегменты. Гм… Значит, вот чего боятся здешние обитатели! Что ж, при случае врага можно просто задушить в объятиях. К тому же…

Глиз несколько раз открыл и закрыл ротовое отверстие. Зубы в нём тоже имелись. Но, по мнению психологов, аборигены обязаны падать замертво при одном виде космодесантника. Посмотрим, посмотрим…

Вторая часть пробудившейся родовой памяти ясно показывала Глизу бесчисленные картины предыдущих вторжений, совершённых задолго до его рождения несметными ордами прославленных предков. И, уж будьте покойны, Глиз намеревался с честью использовать весь накопленный ими боевой опыт!

Ото всех пронёсшихся в мозгу Глиза картин осталось одно впечатление: обороняющиеся обречены. Нет, они могут, конечно, посопротивляться, поприменять какие-нибудь способы и приёмы … Но всё это бесполезно, все сражения всегда проходили по одному сценарию: высадка, внедрение, захват – и победа!

Иногда между любыми частями цепочки вклинивалось ожидание. Но результат оставался неизменным: туземные формы жизни не могли долго сопротивляться захватчикам. Победа приходила всегда. Иначе откуда взялась память, и, главное, откуда взялся сам Глиз?

Неожиданно – непонятно, почему – Глиза посетили сомнения. А не ошибается ли он, думая о вторжении? Какая высадка, какой десант? Какой космос, в конце концов!

Родовая память… Откуда он узнал о ней, ведь ему никто ничего никогда не говорил! Может быть, всё, о чём он думает, является плодом его воображения. Психологи…

Стоп!

Глиз замер. А что, если эти странные мысли – не его мысли, а внушённые подлым врагом? Почему они появились именно сейчас, когда – он чувствует – осталось совсем немного, чтобы выбраться на поверхность. Быть может, десантная масса защищает и от всех видов излучения, включая психологическое? Интересно, о нём стратеги подумали? Не потому ли жителям планеты не нужны одеяния и технические приспособления, что они превосходно обходятся без оных: всё необходимое добывают или создают исключительно силой разума?

И вот они внушают десантникам, что те никакие не десантники, а… непонятно, кто.

Нет, надо выбираться наверх. Там станет видно, где он находится, что происходит вокруг… И кто чего стоит, в конце концов!

Глиз выбрался из толщи десантной массы. Он почувствовал это по тому, как верхняя часть туловища перестала ощущать сопротивление и очутилась на свободе.

Вокруг было темно, как во чреве корабля. Ни единого лучика света… Нет, брезжит среди тёмных облаков, нависающих сверху, какой-то тусклый свет. Спутник планеты, наверное, в узкой фазе.

Значит, ночь. Всё правильно, атаковать лучше всего под покровом темноты, это разумно.

И всякие сомнения пропали. То ли включилась особая защита, то ли специальные части, о которых Глизу ничего не было известно, подавили источник вражеского психотропного излучения. То ли последнего никогда и не было.

Кто-то подползал справа. А-а, это Марза. Кажется, с ней у Глиза что-то было в тёмных лабиринтах корабля… Или не было? Или было, но не с ней?

Всё, всё сожгла высадка, всё сиюминутное. Слишком велико нервное напряжение, слишком многое поставлено на кон, слишком близка атака, чтобы думать о чём-то ином, кроме выполнения долга. Ну-ка, дорогие предки, не подкачайте, подскажите неразумному потомку: как поступать?