Чтение онлайн

— Двое?! До сих пор двое?!

— Так если он ни на минуту не успокаивается?! Он же то копает, то душит охрану, то ещё чего. Каждый раз чего-нибудь да выдумает. Ни дня покою нет. Всякий раз удрать или напакостить норовит. Каждый день обязательно, а то и по два раза на дню. Устали уже, правда. Давай пристрелим, а? Это не Академик твой, он не остановится. Он из другого племени совсем.

— Да?! — Бурый удивился. — Значит пристрелим. Но для начала я всё же поговорить хочу.

— Говорить, говорить… Тебе всё говорить бы, — угрюмо перешёл на бубнёшь Бикуня. — Из-за этого зверя, мы четверых мужиков при нём держать должны! Так бы хоть дома достроили! А тут ещё и кормим, гада, полгода!

— Ты чего, это Олег?! — вмешался старый библиотекарь. — Надумал их двоих вместе с детьми отправить?!

— Нет.

Открытые ставни окон в плотном срубе пропускали через стальные решётки не только солнечный свет, но и большой поток свежего воздуха. Небольшая кирпичная печь протапливалась редко, потому от сырости кое-где схватился грибок. Единственной мебелью в доме была широкая лавка из сосновых досок, крепко прибитая возле глухой стены. На ней сидел мужчина с прикованными к скамье руками так, чтобы он не смог их сомкнуть, ноги также были прикованы к полу на ширине плеч. Пленник, прислонившись спиной и затылком к стене, закрыв глаза, медленно втягивал ноздрями воздух, создавая тем самым видимость расслабленности.

В дом вошёл крупный мужчина лет пятидесяти в мягких кожаных сапогах, в болотно-зелёных штанах из плотной ткани и свежей льняной рубахе-косоворотке на голом торсе. Рукава этой светлой рубахи были подвёрнуты по локти, а ворот совсем расстегнут. Он понимал, что закованный человек не спит и чётко осознаёт происходящее вокруг него. Подойдя к раскрытому окну, он несколько секунд кого-то выглядывал снаружи, а потом просто решил крикнуть:

— Бикуня! Морда лисья! Где ты там?!

— Так нет его рядом, Олег Вячеславович! — послышался мужской голос со двора. — Ты же его к застенным послал.

— Ну, тогда ты давай сюда поднимись!

Зашелестел массивный деревянный засов снаружи двери, и через мгновение внутрь вошёл бодрый мужичок, вооружённый огнестрельной автоматической винтовкой и увесистым клинком длинной с локоть.

— Чего такое, Бурый? Надо, что ль, чего, а? — он, немного пригнувшись, стряхнул неведомо откуда появившиеся опилки со штанины.

— Это мне как понимать?! — Бурый указал на узника. — Как мне с человеком разговаривать?

— А чего? — удивился тот. — Ну говори, да и всё. Чего тебе мешает-то? А, так тебе табуретку, что ль, принесть? Дак это сейчас я, мигом.

— Да какая табуретка, дурень?! Оковы сними с человека!

— Где ж ты человека-то видишь?! — сильно возмутился охранник. — Он же тут такие выкидоны творит! Зверь! Да не просто зверь, а лютый зверь! Нет-нет, Олег, не сниму. Лучше стреляй его без разговора, да и всем легче сразу станет.

— Снимай! — твёрдо сказал вождь.

— Я тогда дверь потом стой стороны подопру, ладно? Если сгинешь, сожжём избу зараз с этим зверем дурным.

— Ну, давай уже! И так дел горы, а тут ещё тебя уговаривай!

Охранник вышел за дверь, звеня цепями, положив на неё с той стороны засов.

— Надо же, первый раз за столько времени чую сильного человека. — первым, не открывая глаз, начал Серый. — Я уже даже думать начал, что нет у вас таких. От тебя женщиной пахнет, очень похожей на ту, что полотенца и постель мне меняет, но чуть-чуть не то.

— Наши женщины моются чаще и используют почти одно и тоже мыло.

— Да уж, конечно. — усмехнулся тот, не меняя своей первичной позы. — Женщина вожака не станет стирать каторжанину.

— А ты что на каторге сейчас?!

— Нет. Ты прав. Угнетают только неволей. Академик говорил, ваше племя хитрее того, с кем я бывал раньше.

— Что ты отдашь за волю?

— Ха!!! — только открыв глаза, он уже точно и пронзительно жёг холодным взглядом собеседника. — Если ты заметил, у меня уже нет ничего, кроме жажды воли. А менять одно на другое — не вижу смысла.

— Ты привёл на нас врага, твоя воля угрожает моим людям до сих пор. По-твоему, я смогу так просто тебя отпустить?

— А я не понимаю, зачем ты меня держишь и кормишь? Все твои люди хотят от меня избавится. Но понятно же, что ты чего-то от меня хочешь. — Серый чуть-чуть подался вперёд. — А с меня нечего брать, только шкуру и ливер!

— Мне до этого не понятно было, чем ты можешь быть полезен. Война нами выиграна, люди ваши живут с нами за нашими стенами…

— Наши, ваши… — сплюнул Серый. — Мне вообще глубоко насрать на ваших и не ваших… Мне срать и на тех, и на других, и на тех, кто ещё где-то есть. Мне похер. Если ты думаешь, что я буду служить тебе, то на это тоже похер! Люди — это уёбки, возомнившие себя выше остальных зверей. Я сильнее лишь потому, что я сильнее. Служить, как псина, не стану никогда.

— Не сомневаюсь. Долг отдай и вали на все четыре стороны.

— Долг?! Ты что несёшь, рыжебородый? Я тебе ничего не должен!

— Должен. Жизнь свою, — ровно и очень холодно ответил Олег.

— Да хер там! — глаза серого блеснули огнём. — Я начал жизнь не по твоей воле, а потрачу её за свою волю!

В один рывок он сблизился с Бурым, пытаясь вцепиться ему в кадык рукой, но ловкий и мощный отмашистый удар левой, откинул его в центр комнаты. Не теряя мгновения, Волк, только вскочив на лапы, тут же рванулся в разящее сближение с Медведем.

— Ууаархх! — тяжеленым ударом правой сверху Бурый его просто расстелил, как шкуру на полу.

— Аррр!!! — как ни в чём не бывало, Серый тут же вскочил и бросился ему в пояс, пальцами разрывая рубаху и кожу на его спине.

Он хотел повалить его, а после, в суматохе, добраться до горла и просто перегрызть шею.

— Уууууххх Ёёёхарный кабан!!! — Медведь от режущей боли скрутил за пояс Волка, подняв его ноги к верху, и так сильно стянул в животе, что у того забулькало со всех дыр. Противник скис, ослабив руки. Олег бросил ослабевшее тело на пол и отшагнул к окну.

— Ох, бля… — еле слышно пробормотал Серый, какое-то время просто отлёживаясь на полу. — Но я не мёртв пока! — и максимально быстро, для его состояния, поднялся на ноги. — Мне терять, кроме чести, нечего! — и неистово рьяно бросился на врага.

— Всё! — Олег точным и развешанным боковым ударом правой в челюсть отключил ретивого. — Отдыхай тогда.

Долго ждать не пришлось, снаружи дверь открыл расторопный охранник.

— Олег, ты чего так кричал-то? — он аккуратно оглядел человека на полу. — А его сейчас повязать, что ли? Живой же ещё, — тут он глянул на спину Бурого. — Ох ёёё!!! Он же шкуру снял совсем! Кровища вон как уходит. Иди скорее, прилепи шкуру-то!