Чтение онлайн

Соорудив себе простую одежду из ткани капсулы, освобождённый индуринг первым делом решил как можно быстрее и дальше уйти от этого места, не отвлекаясь на пищу и прочие потребности.

***

Всю ночь без остановки полуголый сверхчеловек быстрым шагом продвигался на юг, прочь из развалин довоенного города. Он также чётко знал, что радиационный фон этой локации сильно влияет на старение его организма. И даже выносливый организм индуринга потребовал передышки в эту морозную ночь. Холод отнимал много энергии у человека, а пополнить её пока было неоткуда. Удобным местом для отдыха оказалось полуразрушенное придорожное кафе. Крыша гостевого зала одной стороной полностью лежала на земле, а вот то, что когда-то было кухней и подсобным помещением очень хорошо сохранило своё состояние. Тамбурное помещение чёрного входа оказалось лишённым наружной двери, а внутренняя была со сломанной верхней петлёй, и потому не заперта. Внутри было совсем темно, но значительно теплее из-за отсутствия ветра. Посетитель постоял на входе какое-то время, чтобы зрение перестроилось и адаптировалось к такой темноте, дополнительно опираясь ещё на обоняние и слух, стал продвигаться глубже. Индуринг долго исследовал помещения в целях найти любой способ добыть огонь, но, когда это всё-таки произошло, в уже освещённой комнате он устроился полулёжа возле костра и позволил себе вздремнуть. Спустя полчаса, замерзая, индуринг проснулся, чтобы добавить дровишки, и увидел напротив старую женщину в длиннополом тулупе с капюшоном. Она стояла подальше от костерка, опираясь на странной формы посох.

— Ох и быстро же ты бегаешь, индуринг, — голос женщины не казался старушечьим, но и молодым точно не был. — Я уже думала, не догоню тебя. За что осудили?

— Ты кипер? — напугано ответил беглец. — Капсулу вскрыл какой-то взрыв, я тут не причём. Уходил, потому что допускал, что в той местности могут произойти повторные взрывы. Сопротивление оказывать не намерен, смиряюсь с решением суда.

— Ну-ну-ну, — голос старушки стал ещё бархатнее. — Я не кипер. Эти тупари ещё не скоро выберутся из своей норы. Идиоты завалили себе последний грузовой вход. А пешеходный совсем в другой стороне.

— Кто ты?

— Я? — наиграв удивление, переспросила та и приблизилась к потухающему огню. — Не видишь разве? Человек. Старый, правда уже. Точнее будет — просто старушенция.

— Не просто. Если ты не кипер, то просто человеком тоже не можешь быть. Радиационный фон высок для человека, я хорошо это чувствую.

— Умница. Тогда у тебя какие ещё варианты появляются?

— Вариант один — ты обманываешь. А зачем — не знаю.

— Сколько тебе лет, девочка моя? Ты Индуринг с рождения или посвящённая?

— Мне шестьдесят три, — возмутился беглец. — Почему ты уточняешь мою гендерную принадлежность?!

— Молоденькая совсем. С рождения значит Индурингом. А может и рождённая таким даже, — старушка задумалась. — Слушай, ну я застала ещё поначалу всего, когда среди наших вообще рожать было не принято. Посвящали только. А потом я перевелась во внешние администраторы и мне было не интересно, как там кто рожал или посвящал.

— Да кто же ты?

— Деточка, да я такой же беглый Индуринг, как и ты, — старушка достала откуда-то бутылочку с жидкостью. — Дай-ка мне вот эту деревяшку. Нет. Вот ту, ножку от стола, — она, перевернув бутылочку, поставила её горлышком на торец этой ножки. В свете огня было заметно, как жидкость просачивалась внутрь дерева по волокнам. — Это парафин такой. Гореть лучше деревяшка будет. И подольше. Кстати, вон мешок, там одежда и обувь. Обувь не по сезону, конечно, но всё не босой бегать. Хоть ты и Индуринг, но так лучше будет.

— Еда может быть есть какая-нибудь?

— Да откуда же тут еда, девочка моя? — улыбаясь, вопросом на вопрос ответила старушка. — Шучу. Вот пирожки. Сама тут стряпаю. Человек простой не освоит, а вот Индурингу в самый раз.

— Как я понимаю, простое спасибо тебя не устроит. Что тебе от меня нужно? Я осуждённый Индуринг, приговоренный к двум годам старения. Теперь ещё и беглый. Я даже и не знаю, позволят ли мне вернуться теперь.

— Эх-эхее. Как зовут тебя, девочка моя?

— Да перестань уже обращаться ко мне так низко. Я хоть и осуждённый, но Индуринг! Это неприемлемо, каждый раз упоминать мою физиологию. Я не заслуживаю такого оскорбления от посвящённых.

— Да ладно тебе. Не обижайся, я уже много лет общаюсь только с простыми смертными. А тут у нас всё слишком приземлено.

— Можешь не рассказывать мне про людей. Я работаю дознавателем уже лет семь, — беглец осёкся и добавил — Работал до суда.

— Звали-то как?

— Не звали. Но я уже понял, о чём ты спрашиваешь, — человек, одеваясь в тёплый солдатский камуфляж, выпрямился и пристально посмотрел в глаза старушки. — Я дознаватель семьдесят шесть. По глазам вижу, что ты Индуринг тоже, но почему такой старый?

— Вот ты осуждена, говоришь, на два года, так? Хотела бы я посмотреть на тебя после этого. Я когда-то читала этот проект о наказании индурингов. Ты вообще встречала там у себя отбывшего наказание индуринга, так чтоб вернулся и продолжил работу в обществе?

— Нет. Что ты хочешь сказать?

— Ты поешь, попей. Сможешь предположить, сколько в капсуле пролежала? — она присела на какой-то выступ из стены и не дожидаясь ответа сказала. — И я тебе не прошу точно отвечать. Зима была или ещё нет?

— Конец осени.

— Сейчас середина зимы. А год какой?

— Ты если хочешь что-то сказать, то говори, не путай мне тут.

— Наказанный Индуринг помещается в капсулу, в среду без кислорода, света и прочих питательных элементов. В таком состоянии весь организм индуринга перестраивается и начинается тот самый процесс старения. Прямыми словами вечный индуринг в таком заточении стареет как человек, только быстрее. У кого как, но в среднем, если провести аналогию с человеком, то это пятнадцать дней как год человеческой старости. Вот и прикинь сама. Конечно, порог восстановления у нас гораздо выше, но он тоже есть. Поверь мне, девочка, через два года в капсуле от тебя там ничего не осталось бы.

— Бред. По моей статье, я не заслуживаю уничтожения.

— Девочка моя, можешь мне не верить, но это так.

— И я всё-таки настаиваю! Перестань меня так оскорблять! Почему ты постоянно мне указываешь на мой пол?! Это возмутительно!

— Не рожала? — старуха даже принюхалась. — Ясно. Ну не обижайся. Это другая жизнь. Тут так.

— Ты мне так и не сказала, чего от меня хочешь. И давай к теме моего пола больше возвращаться не будем!

— А что тут не так? Ты себя считаешь мужчиной или каким-то ещё словом это назовёшь?

— Я выше этого.

— Причём тут твой рост? Ты хоть и индуринг, но в этом плане природа у тебя человеческая.

— Хорошо. Забыли. Что ты от меня хочешь?

— Смотря, что хочешь дальше делать ты? К киперам ты не пошла, наоборот решила удрать от них подальше. А мне сейчас говоришь так, как будто вернуться хочешь в строй.

— Я не знаю тебя. Не жди от меня откровений.

— Зря. Люди тут так не живут теперь.

— Ты сама-то давно людей встречала? Я ещё этим летом жил среди них. И хорошо знаю, как и чем живут сейчас люди. К киперам не собираюсь, назад в строй прямого пути не вижу тоже. Личными планами и целями делиться с тобой я не могу, потому что у меня их пока нет. Ты, кстати, полностью мне так и не представилась.

— Я думаю, тебе известна группа Эс Ди Три.

— Конечно. Этих отступников всех казнили лет двадцать назад. Конфликт между людьми был в самой яркой фазе.

— Не всех, — старушка сняла свой тулуп с левой руки и засучила рукав кофты. В тех местах, где кожа была тонкой, просвечивались вены, которые имели чёткий металлический блеск. Индуринги группы Эс Ди Три, в своё время, проходили дополнительную процедуру посвящения, в результате чего явной отличительной чертой их стал вот такой металлический цвет вен. — Благодаря тупости одного кипера, мне удалось сбежать.