Чтение онлайн

С «Тюльпана» бросили веревку. Шлюпка с героями пристала по траверзу к левому борту шхуны, в то время как корабль становился против ветра.

– Отпустить тали! – донеслось с палубы.

С рей грот-мачты кинули два каната с петлями. Сидевшие внизу прикрепили их к банкам, и шлюпку подняли наверх вместе со всем экипажем. Капитон получил легкое ранение в предплечье, а Шико и еще двое храбрецов погибли. Не повезло и трем пушкарям, сраженным картечью во время артиллерийской дуэли.

Шесть безжизненных тел лежали в ровном ряду посередине палубы.

– Станови-ись! Приспустить флаг! – приказал боцман.

Корсары все как один выстроились вдоль правого борта и обнажили головы. Русанов, прижимая раненную руку, поднялся на капитанский мостик:

– Вольные мореходы! Мы отправили на дно еще один вражеский корабль! Он больше не будет грабить прибрежные греческие города и топить рыбацкие шхуны. Но за эту победу мы заплатили жизнями шести наших братьев. Светлая им память и слава!

Здоровой рукой он поднял пистолет и разрядил его в воздух. Этому примеру последовали остальные, и над только что притихшим ночным морем прогремела ружейная канонада.

Обернутые в парусину останки почти без всплесков ушли под воду. А волны то стонали, то плакали, то жаловались ветру на бессмысленную жестокость людей.

«Тюльпан» снова зажег на мачтах огни и лег на обратный курс.

Елена совсем потеряла голову. Как ни пыталась она забыть о недавнем прегрешении – ничего не получалось. Она снова и снова мысленно возвращалась к той неожиданной встрече, к стихам, поцелуям, к сладостным минутам нежных прикосновений: «Что это было? Гипноз? Помутнение рассудка? Сумасшествие? Или все-таки страсть? Но если так, то я не виновата, потому что страсть – оружие дьявола. Это он ввел меня во искушение. Прости, Господи! Тут бы в церковь сходить, отцу духовному покаяться…» Она в кровь искусала губы, не зная, что предпринять. Мысль о том, что развязка неминуема, ржавой занозой засела в мозгу еще с третьего дня, но она старалась не думать об этом, надеясь, что все само собой как-нибудь образуется. Только с каждым часом становилось все тревожней, а вопросов все больше. Что ожидает ее? Как вести себя с Константином? А может, все рассказать и попросить прощения? А не будет ли еще хуже?

Терзаясь сомнениями, женщина обратила взор к небу и увидела птиц. Как она завидовала их свободе! Вот так бы и ей, взмахнув белыми крылами, подняться в бескрайнюю высь, воспарить над суетой и забыть обо всем! А вокруг только волны, облака и красный горизонт на закате!

На море воцарился штиль, а в женской душе штормило, ярилось и переворачивалось все вверх дном, да так, что сердце стучало у самого горла. Вчера влюбленный студент опять настоял на встрече. Он обрадованно сообщил, что ему удалось раздобыть ключ от каюты погибшего учителя и теперь ей совершенно нечего опасаться. Они снова купались в объятиях, забыв о времени.

Сзади послышались шаги. Она обернулась.

– Лена, Леночка… Наконец-то я застал тебя одну. – Харитон шептал ей на ухо нежности, едва касаясь губами белоснежной шеи. – Пойдем со мной, милая, пойдем. – Его слова звучали упоительно, как утренняя песня жаворонка, как шум короткого летнего дождя, после которого легко и свободно дышится.

И она согласилась, совсем не заметив, что за ними наблюдают. Она не думала о страхе, о возможных последствиях, о своем будущем. Нравственность, мораль, заповеди Христовы – все осталось где-то там, в прошлой жизни. Она жаждала только его – единственного, милого, желанного. Внутри нее зазвучали давно забытые романтические струны, и едва слышная музыка печалила и волновала одновременно, как манит прощальный клекот журавлиной стаи или теребят душу тронутые осенним золотом листья, падающие на пододеяльник через открытое окно теплым бабьим летом.

Он запер дверь и обнял ее. Она вспомнила, что за две короткие предыдущие встречи они даже толком не успели поговорить.

– Нам надо объясниться. Так больше продолжаться не может.

– Хорошо, но потом. У нас мало времени.

Он подхватил Елену на руки и положил на кровать. Она закрыла глаза и растворилась в нежных прикосновениях его губ…

Увлеченные друг другом, они не заметили, как бесшумно открылась дверь, а в ней, будто в картинной раме, возник знакомый силуэт. Его подбородок дрожал, лицо блестело от нервной испарины, а в руках он держал револьвер. Увидев супруга, Елена вскрикнула, оттолкнула от себя любовника и прикрылась простынею, будто перед нею был не муж, а посторонний человек. Харитон начал судорожно одеваться, но ему так и не удавалось попасть ногой в штанину. Запутавшись, он шлепнулся на пол.

– Простите великодушно, что помешал, – еле выдавил из себя Константин Иннокентьевич и аккуратно затворил дверь. Студент хотел прошмыгнуть мимо, но прямо перед его носом выросло вороненое дуло английского бульдога 38-го калибра. – На место! – словно собаке приказал Прокудин, и Харитон безропотно опустился на краешек кровати. Глаза у него напряженно и конфузливо бегали. Он сидел смиренно, словно мышь на амвоне. – Вот так мизансцена! Как вы понимаете, в данном случае любые оправдания неуместны. – Действительный тайный советник пододвинул к себе стоявший посередине комнаты стул.

– А в этом нет никакой надобности. Я люблю… Елену Николаевну и хочу жениться на вашей жене! – робко выкрикнул студент.

– Жениться на моей жене? Вот так фортель! – усмехнулся обманутый муж. – Что ж, попробуйте. Однако, несмотря на молодость, вам следовало бы знать, что перед женитьбой на замужней особе последняя должна прежде получить официальный развод. Хотя, думаю, в этом вопросе у Елены Николаевны не будет особенных затруднений. – И, повернувшись назад, зычно крикнул: – Входите, господа, прошу вас!

Неожиданно появился стюард, а с ним – штурман Войцеховский. Оба чувствовали себя неловко и, будто провинившиеся гимназисты, пристыженно опустили глаза.

– Итак, господа, вы только что явились свидетелями того факта, что моя жена – Прокудина Елена Николаевна – и господин Харитон Свирский занимались прелюбодеянием в каюте, ранее принадлежавшей господину Завесову. Вы подтверждаете это?

– Да, – нехотя ответил морской офицер.

– Подтверждаю-с, – с готовностью засвидетельствовал стюард кавказского вида с выбритыми до синевы щеками и густыми черными усами.

– Вот и прекрасно. Я подготовлю соответствующую бумагу – вы ее подпишете, а капитан заверит печатью. Так что оснований для развода у меня будет более чем достаточно. Благодарю вас. А сейчас позвольте мне остаться с этой дамой наедине. – Члены команды с радостью покинули каюту. – Да, юноша, вы тоже свободны.

– Никуда без Елены Николаевны я не пойду… – начал было поднимать голос Харитон.

– Что? – у обманутого мужа на лбу вздулась вена. – П-шел вон, сопляк! – Прокудин взвел револьвер, левой рукой схватил парня за воротник, а правой, подталкивая в спину стволом, выставил вон. Туда же полетели остатки его одежды.

– Ну вот, дорогая, теперь мы наконец-таки вдвоем. – Он убрал пистолет во внутренний карман сюртука, вытер тыльной стороной ладони холодный пот со лба и плюхнулся на стул. – Ты бы оделась…

– К чему этот постыдный и жалкий спектакль? Чтобы унизить меня? – Елена робко подняла наполненные слезами глаза.

– Видишь ли, ты сделала из меня рогоносца и посмешище, а посему никакой жалости к тебе и быть не может. Репутация нашей семьи подорвана безвозвратно, и я позабочусь о том, чтобы твоим страданиям была отмерена та же мера, что и моим.