Ретроспектива
Шрифт:
Может, ты мне покажешь? Как в прошлый раз руками вылепишь из меня то, что нужно. Мира хотела, чтобы Теодор дотронулся до неё. Хоть как-нибудь. Сначала это желание показалось абсурдным. Но лучше пусть он участвует в процессе, даже если его прикосновения окончательно сведут с ума. По крайней мере они направляли и дарили уверенность.
Наконец, Теодор был удовлетворён. Отойдя назад, он явно оценил зрелище перед ним. Сейчас промежность Миры прикрывала лишь тонкая верёвка.
– Это отныне твоя позиция. В ней ты особенно прекрасна, потому что уязвима и открыта. Когда я скажу тебе встать в свою позу, принимай именно её. Запомнила?
– Да.
Судя по шороху движения, он сел. Или опёрся на стену. Мира пыталась совладать с дыханием. Несчастные лёгкие горели от рывками поступающего и выталкиваемого воздуха. Всё, что ниже пояса Мира не чувствовала. Это как представлять, что какая-то часть тела тебе не принадлежит.
Пока Миру бросало от впечатления к впечатлению, она спрашивала себя: неужели человек за её спиной ничего не испытывает в этот момент? Миру интересовало даже не его возможное удовольствие от власти. Как мужчину его разве не должна возбуждать картина перед ним? Мысль, что в качестве сексуального объекта Мира неинтересна ему, казалась неприятной. Но даже будь она не в его вкусе, а всё, чем они занимаются – исключительно договорённость за деньги, сплошные границы и стоп-барьеры, неужели его инстинктам всё равно? Перед ним обнажённое тело, сейчас представляющее из себя просто дырку напоказ. И у него нигде ничего не шевельнётся? Может, он импотент? Это всё объяснило бы. Всё. Мира прикусила губу. О чём она вообще думает! Почему её интересует, что происходит у него в штанах, пока она сама светит своей промежностью.
– Тяжело держаться без задействованных рук. Минуту стой, двадцать секунд отдыхай. Полагайся на свои внутренние часы. Но будь точной. Я проверю.
Она перевела дыхание, начав сбивчиво считать про себя. Через минуту, как ей казалось, села бёдрами на свои стопы.
– Рано. Ещё раз.
Мира поднялась на колени снова. И опустилась через шестьдесят секунд.
– Опять мимо.
Сжав веки, Мира вновь отсчитывала. Пятьдесят девять… шестьдесят.
– Ты опоздала, – резюмировал Теодор, едва она взяла заслуженную передышку. – Не устала, видимо, можешь продержаться и дольше. Полторы минуты стоишь. Пятнадцать отдыхаешь.
Дьявол! Мира ощутила между ног знакомую влажную неуютность. Она знать не хотела, как выглядит сейчас, с любой стороны: какую картину из себя представляет сзади, и какое выражение приобрело её лицо.
– Рано, – заявил Теодор, когда Мира вновь опустила бёдра на кушетку. – Ты считать не умеешь?
Он встал к ней почти вплотную. Мира испытала двоякую потребность: чтобы Теодор не трогал ничего, иначе это сделает её ещё уязвимее, и чтобы он уже коснулся Миры своей лёгкой успокаивающей рукой.
И она дождалась: несколько шлепков обожгли её задницу.
– Хорошо. Научу тебя считать. Давай вслух.
Искорки насмешки в голосе были унизительны. Но Мира не злилась. Ей хотелось исправиться.
Она сглотнула и, подняв бёдра, начала:
– Раз, два. Три. Четыре, пять… шесть. Се…
– Нет. Паузы то длинные, то короткие. Чтобы отмерять секунды правильно, нужно считать так: двадцать один, двадцать два. Или тридцать один, тридцать два. Поднимись, сядь прямо.
Мира подтянула к себе колени и, оттолкнувшись плечами, выпрямилась. Связанные руки за спиной всё ещё доставляли проблемы.
– Смотри на меня, – приказал Теодор.
Растрёпанные волосы немного наэлектризовались от кожаной поверхности кушетки. К соскам прилила чувствительность. Но Миру смущало вовсе не это. Она только что стояла задницей наверх, показывая всё, что между её ног. А теперь ей следует посмотреть на него?
Теодор прихватил её волосы на затылке и заставил поднять лицо.
– Я сказал, смотри на меня.
Мира подняла слезящиеся от напряжения глаза. Под веками стало горячо.
– Не отводи взгляда, – пригрозил он. – Тут тебе тоже нужна передышка?
Она кивнула.
– Вслух.
– Да.
– Ты её не получишь, – он чуть сильнее сжал в кулаке её волосы. – Мне заставить смотреть?
Мира резко подняла подбородок. Она пыталась смотреть сквозь тело Теодора, как на стереокартинку.
– Вот так. Покажи своё хорошенькое лицо. Оно ведь хорошенькое? Отвечай.
– Да.
– Что, если я плюну в него?
Мира шевельнула губами, не издав ни звука.
– Нет? – он растёкся в дикой усмешке. Но больше ничего делать не стал.
Бёдра Миры задрожали. Вильнув ими, она почувствовала верёвку – во всех нужных точках. Особенно в самой чувствительной. Она вонзалась между нежными складками половых губ. И была мягкой, идеальной. А теперь ещё и влажной. Мира сокращалась снизу, чтобы получить хоть какую-то стимуляцию. Что, если она потрётся о верёвку? Совсем незаметно. Это поможет ей достичь такой необходимой сейчас разрядки? Или хотя бы поможет немного поласкать себя? Едва подумав об этом, она сразу же заёрзала.
– Встань.
Мира помедлила не только потому, что её разум был затуманен. Она могла бы дать руку на отсечение, что на кожаной кушетке останется после неё мокрое пятно. И Теодор, чёрт возьми, увидит это. Быстро скользнув на ноги, Мира краем глаза заметила, что права. Она попыталась закрыть собой кушетку, но Теодор сразу же приказал:
– На колени.
Он определённо увидит. Предательская кожаная обивка!
– Проверим, научилась ли ты считать. Про себя, до пятидесяти. Поняла?
– Да.
– По имени.
– Да, Теодор.
– Дойдёшь до пятидесяти – садись на пятки, чтобы я знал, что ты закончила.
Её снова потянули за волосы, принуждая смотреть вверх и никуда больше. На сосредоточенном лице Теодора мелькнуло что-то неуловимое.
– Не отводи взгляда.
В жизни Мира сталкивалась с хамами, отталкивающими людьми, даже орущим матом обслуживающим персоналом или неадекватными преподавателями. Никто никогда так не подавлял её. Теодор не делал ничего действительно грубого. Но Мира всё равно начинала дрожать.
Сорок девять. Пятьдесят. Мира села.
– Похвально, ты справилась без ошибок. Теперь до восьмидесяти. И смотри на меня.
Взгляд Теодора блуждал по её лицу почти хищно. Мира могла бы пройтись голой по Таймс-сквер, и не испытала бы такую уязвимость, как под его вниманием.
Ещё немного. И… восемьдесят! Мира поднялась на колени.
– Отлично. Ещё раз до сорока.
Качнувшись в сторону, он заставлял почти потерять себя из поля зрения. Это могло бы сбить со счёта. Но Мира не отвлекалась, следуя взглядом за ним и за внутренним тиканьем секунд.