Ретроспектива
Шрифт:
– А я купил билет.
Мира ждала продолжения, но его не последовало.
– Я студентка.
– Что «я студентка»? – Теодор удивился.
– А что «я купил билет»?
Теодор чмокнул её согнутую в колене ногу и, поднявшись, подошёл к книжной полке. Перед Мирой открылся обворожительный вид на поджарую голую задницу с ямочками.
Он подал Мире книгу Элизабет Гилберт. Но она узнала её ещё издалека по характерному корешку.
– Эм. Зачем? Я читала её.
Теодор вздохнул и сел обратно на кровать. Конечно же, ничего не пояснив.
– Для чего тебе такой огромный книжный шкаф здесь?
– Ты меня осуждаешь?
– Это же спальня. Вроде сюда не ставят нечто подобное.
– Мне нравится давящее ощущение от этого шкафа. Он будто заглушает гул. В спальню я прихожу, когда хочу абсолютной тишины. И спать, разумеется.
– Так стоило вести себя тихо и не разрушать атмосферу молчаливого царства?
– Было бы несправедливо себя сдерживать, – Теодор улыбнулся. В глазах блеснул огонёк. – Тебе здесь можно даже неистово кричать.
Разговор приобретал возбуждающий мажор. Решив поддержать его, Мира просунула руки между перекладинами кованной спинки кровати.
– Решётчатое изголовье, – она захихикала. – Ну надо же…
Губы Теодора хитро изогнулись.
– Рад, что тебя это так повеселило.
– Такие ещё популярны? Разве мягкое изголовье не практичнее? Или твоя койка – спецзаказ для особого ценителя?
– Ты меня в чём-то подозреваешь?
– Брось. Не говори, что ни разу не воспользовался этим.
– Нет.
Мира закатила глаза, упав на спину.
Непрошибаемый экземпляр.
– В спальне бдсмщика подобная кровать – клише всем клише.
– Ах вот оно что. Наконец-то ход твоих мыслей мне понятен. Нет, Мира. Я никого здесь не приковывал.
Сложив руки запястьями друг к другу, Мира доверчиво протянула их Теодору.
– Можешь делать всё, что захочешь.
Теодор завёл её ладони над головой, зафиксировав своими. Гибкое тело грациозно нависло над Мирой. Но взгляд его сделался опасно мутным.
– Ты осознаёшь значение слова «всё»?
Это должно было если не напугать, то спровоцировать волнение. Но в Мире лишь проснулся интерес. Что таится за его оградой, где начиналось это «всё»?
Теодор внимательно рассматривал каждую чёрточку её лица. Никак читал мысли.
– А я-то полагал, у тебя незамутнённость уровня бриллиант. О чём ты вообще думаешь? Как можно было заподозрить нечто развратное в одном изголовье кровати?
– Я предупредила, ты не знаешь, с кем связался.
Живот не придумал ничего лучше, как издать стон раненного кита. Выпустив Миру, Теодор сел.
– Поищу, чем тебя накормить.
– Не парься. Я поем дома.
Он стрельнул в неё хищным взглядом. То ли предупреждающим, то ли игривым.
– Ах дома, значит.
– Я всегда предпочитаю уехать домой, – ответила Мира с напускной невозмутимостью. – Что ты так смотришь? Покувыркались и хватит. А то потом ещё передумаешь и вышвырнешь меня.
В ответ – усмешка.
– Полагаешь, я шучу? – Мира поднялась.
Теодор напряжённо следил за тем, как она собирала одежду по комнате. На долю секунды Мире показалось, они проводят какой-то эксперимент. Кто сдастся первым.
– Что ты делаешь? – не выдержал Теодор.
– Очевидно, хочу одеться.
– Зачем тебе это сейчас?
Мира загадочно хмыкнула, но продолжила искать свои вещи. Теодору быстро надоел этот цирк. Он поймал Миру за руку и заключил в принудительно-нежных объятиях.
– Ну что ещё?
– Превентивная мера. Чтобы не убежала.
– У тебя был шанс приковать меня к своей порнографичной кровати, но ты его упустил. И прекрати уже держать меня, я всё равно уйду.
– Ты останешься.
– Я? Здесь? Пф-ф. Нет.
– Да.
– Нет.
– Посмотрим.
Вернувшись на кровать, Теодор усадил Миру к себе на колени. Он заглядывал в её лицо снизу вверх, вёл ладонями по талии. Ощущение от прикосновения голой кожи к коже заставило Миру дрожать.
– Что с тобой такое случилось? Ты же столько раз отталкивал меня.
Теодор коснулся носом её волос.
– Побыл наедине с собой. Подумал.
Мира заправила его кудри за уши, залюбовавшись, как Теодор подставлялся её ласке, точно мурлыкающий кот.
– Я ещё не решила, стоит ли тебя прощать. Как ты верно заметил, позже я задумаюсь, что слишком быстро поддалась соблазну. Ты оказался прав.
Взгляд Теодора красноречиво горел. «Ты издеваешься надо мной?». Но Мира в самом деле издевалась. Это заводило.
Сев на край кровати, она стала надевать бельё, затем носки.
– Мира, – обманчиво спокойно протянул Теодор, – перестань одеваться.
– Не поеду же я домой голой.
– Никакого дома!
– Но я могу уйти, когда пожелаю. И не дожидаться, пока ты меня вышвырнешь.
Теодор повалил хихикающую Миру на матрас.
– Хватит уже говорить «вышвырнешь», – отчеканил он каждое слово.
Мира сжала между ног чужое бедро, потёрлась о него.
– Если останешься… – пальцы Теодора скользнули вниз, погладили через бельё. Затем отодвинули полоску ткани в сторону.
– То что?
Эротичность момента рассыпалась, потому что желудок Миры снова не вовремя дал о себе знать. Теодор встал, натянул брюки.
– Предупреждаю, если критику в адрес моей спальни я ещё терпел, то осуждать мою еду настоятельно не рекомендую. Побудь тут, я скоро.
Одевшись, Мира снова осмотрела комнату. Такую же странную, таинственную, как и её хозяин. Взгляд упал на оставленную Теодором книгу. Ею явно не дорожили. Брали почитать в ванну, отчего страницы стали волнистыми. К одному листку и вовсе была прикреплена закладка-скрепка – паразит для книг. Мира открыла обозначенную страницу. Грифелем на ней были выделены строки: