Ретроспектива
Шрифт:
– Сядем вон там? – спросила Мира у лениво разглядывающего помещение Теодора.
– Да.
Они устроились за столиком в центре зала. Укромные уголки с диванами были заняты: зрители бейсбола держались поближе к экранам.
Теодор выглядел так, будто хотел, чтобы Мира упала в обморок здесь и сейчас от его гипнотического взгляда.
– Что? – не выдержала она.
– Ничего, – туманная улыбка. – Ревную.
– Он просто был вежлив. И я тоже.
– Я знаю, – Теодор покачал головой, о чём-то глубоко задумавшись. – Ещё каких-то пять лет назад это бы стало большой проблемой и испортило мой вечер. Но не теперь. Раньше я был страшным ревнивцем. Потом научился пристреливать это чувство ещё в зачатке. Так гуманнее.
Заметно, что равнодушие в этой ситуации – не его естественная реакция. Теодор именно выучился однажды игнорировать подобные вещи. Условный рефлекс, запускающий режим: «Терпи». И возможно, за этим стояло немало труда.
– Ты красивая девушка. Конечно же на тебя обращают внимание.
– Это на тебя все смотрят. В упор не замечаешь!
– Тут ты не права.
В чём именно, Мира не успела узнать. Теодор встал.
– Заберу наш заказ.
Он перекинулся парой фраз с Грэхемом. С такого расстояния Мира не слышала, о чём ведётся речь. Но бармен всё ещё выглядел доброжелательно. Теодор тоже вернулся в хорошем расположении духа.
– Что опять?
– Ничего, – Теодор облизнул ухмыляющиеся губы. – Воистину большой мужчина.
– Хочешь обсудить его габариты?
– Ничуть.
Три коктейля в ней придавали смелости. Мира понизила голос:
– На первом курсе у нас одну девушку в расизме обвинили. Во время дурацкой игры «Правда или вызов» она призналась, что встречается только с темнокожими. По очевидным причинам. Мрак, что началось после этого!
Теодор вопросительно нахмурился.
– По каким очевидным причинам?
– Дело касалось размеров.
Мира неловко покашляла. От Теодора не последовало никакой реакции.
– Давай же! Включай голову.
Он всё молчал. Лицо его передавало картинку активного мыслительного процесса.
– Да ладно тебе, – простонала Мира, – неужели не знаешь? Не верю.
– О чём?
– Теодор. Хватит! Это байку все слышали. Все! Абсолютно все.
– Представь, есть исключения. Байку о чём, будь добра пояснить?
– Про большой хер, вот о чём! У чернокожих парней большой! Хер! Хер большой! Да ну тебя!
Смятение даже слегка отклонило Теодора на стуле.
– Я не понял… это шутка? Откуда бы мне знать такие подробности?
– «Я не понял, это шутка?» – уже прямо твоё кредо. Сделай надпись на майке, – Мира захихикала, но тут же накрыла руки Теодора своими. – Я пошутила.
– Я знаю. Я всегда знаю, когда ты шутишь. Ты в этот момент трогаешь меня, никогда не выдерживаешь паузу, а сразу обозначаешь свою шутку прикосновением. Полагаю, чтобы я не обижался. И, надеюсь, «я пошутила» распространялось и на твоё первое заявление.
– Нет. Этой байке лет сто!
Теодор кинул быстрый взгляд на болтающего с кем-то бармена.
– Как цвет кожи влияет на… величину подобных вещей?
– Да никак, это же байка. Не знаю, откуда пошло, – Мира отпила свой коктейль.
Он в шоке? Нет, кажется, в полном порядке. Не сильно пострадал от её словесного извержения. Можно продолжать.
– В общежитии мне довелось повидать достаточно мужских приборов, – Мира тут же ахнула. – Боже! Нет, не так! Стоп! Не думай о том, что я сказала. Не развивай эту мысль.
Теодор издевательски вскинул брови.
– Вот именно эту, что у тебя в голове прямо сейчас. Я имела в виду, жизнь в универском кампусе частенько подкидывает совершенно разные ситуации. Там можно на всякое насмотреться, особенно на вечеринках. И потом, у меня был темнокожий парень. В общем, я хочу сказать, что да, теория в каком-то смысле рабочая.
Теодор пристально смотрел и смотрел.
– У него был большой! Всё! Я сказала это! Ты доволен?
Ещё чуть-чуть, и шаткое состояние Теодора довело бы до катастрофы. Но вдруг прищуренные чёрные глаза блеснули, губы растянула блефующая улыбка. Склонившись над столом, Теодор подкрался, как леопард по ветке.
– Насколько большой?
– Мх. Внушительно.
– Как у меня?
Мира изобразила секундное колебание.
– Нет, ну не настолько большой, разумеется.
Прикрыв глаза ладонью, Теодор тихо рассмеялся.
– Этот раунд твой!
– Общение со мной не идёт вам на пользу, мистер Вермеер. Вы становитесь таким похабным, – Мира сделала глоток коктейля и поморщилась. – Надеюсь, завтра мне не будет стыдно за это всё.
Новая порция алкоголя вымыла остатки здравомыслия. Не будь Мира так пьяна, тема на этом исчерпалась бы. Но в беседе промелькнула любопытная деталь, которую грех проигнорировать.
– Ты сказал, что тебе неоткуда узнать такие… подробности о чужих габаритах. У тебя не было парней?
– В каком смысле?
– Ты понял.
Теодор сухо промолчал.
– Да ладно. Мы все бисексуальны, где-то в глубине души. Неинтересно попробовать?
– Видимо, я скучный и несовременный.
– Ужасно скучный. Я снова шучу, на всякий случай предупреждаю.
Теодор меланхолично погладил кромку своей кофейной чашки кончиками пальцев.
– Даже не задумывался о возможности заполучить такой опыт.
– Прямо ни одной мелкой мыслишки не всплывало?
– Они всегда существовали отдельно от меня и моих намерений.
– Ясно.
Мира нарочно отстранялась от разговора в самый неожиданный момент. Она помнила, что это обычно подстёгивало Теодора продолжить. Она не ошиблась.
– Я не знаю, что сказать. Ты снова меня обескуражила. Возможно, моя физиологическая реакция сильнее на женские эротические стимулы. Мне слишком нравится женское тело, женственные линии. Вы очень красивы. Прелесть в чём-либо другом искать просто не хотелось.
– Убедил. Твоё неравнодушие к женственным формам и правда очень заметно.
Уже привычно Теодор не уловил её посыл, но уточнять не стал. Он всегда чересчур серьёзно воспринимал вопросы, которым следовало просто утонуть в незатейливом трёпе о самых разных вещах. Часто он не понимал, что Мира просто дразнится. Наблюдать за Теодором, когда его забрасывает провокациями, необычайно интересно. В такие моменты он расслаблялся, подобные темы казались ему безопасными.
Мира подняла свой бокал: