Ретроспектива
Шрифт:
– Я постараюсь.
У князя тоже так было, пока сила его привыкла ко мне, несколько дней прошло. Со мной рядом легчало.
Ничего такого я не делала. Сила ведьмы другая. Это им, магам, надобно учиться – пальцы в пассы их складывать, да слова мудрёные. Ведьме же нужно открыться силе и пожелать. И сейчас я всей душой желала обуздать этого спесивца.
Мне отчаянно хочется, чтобы боль его ушла, и он понял, что Я её сняла. Что нельзя так со мной, то гнать, то звать.
Глупое, опасное желание. Не дай землица, догадается. Только как устоять, когда сокровенное задел, обидел.
Пахнуло жаром – в открытое окно плюхнулся ветер. С эстесадскими ночами только так. Даже вечер в июле не даёт прохлады. Словно обдаёт скопленным за день зноем.
– Хорошо всё с вашей силой. Ничего более не будет. Боли тоже не будет.
Жуткие глаза улыбнулись. Только глаза.
– Обиделась, целительница? – не отводит их, поймал мою руку, прижал к губам. Поцеловал внутри, прямо в сердцевину. – Я зол был. Думал, что сегодня к предкам отправлюсь, сила разбушевалась… не серчай, полёвка… или целительница? Ты здесь уважаема, нельзя тебя мышкой звать?
– Можно, – широкие, густые брови взлетели вверх. Я и сама удивилась своему ответу. – Необычно, по-простому.
– С тобой разве можно по-простому?
Я хочу это слышать, или он взаправду не о разговорах?
Кивнула.
– Мне пора, – взяла злосчастный поднос. На этот раз не так быстро. И наклонилась чуть ниже, чем стоило.
– Останься…
Ещё чего! Пусть кукует тут один. Или кликнет кого… только пусть эта кто-нибудь попробует подойти.
– Пора мне, дел много.
– Я такой голодный. Просто умираю с голоду. Сил нет даже до спальни дойти. Помоги, полёвка…
Сладкая, такая древняя игра.
Я оценила. Без приказов, без пренебрежения.
Он хочет, чтобы я осталась. Я хочу остаться. Его недавняя небрежность не даёт мне это сделать. Он просит о помощи, я могу отказать. Если уйду – он не позовёт. Если останусь…
Я оценила куртуазность.
Сделала шаг назад, развернувшись.
Если завтра он уедет, у меня останется ещё и эта ночь.
– С чем пирожки?
– С мясом.
– Ммм… мои любимые, – я не смогла не улыбнуться, хоть и под тяжёлым взглядом становится всё сложнее идти. Словно бдит, настороже. Если я в последний миг передумаю – среагирует.
Подойдя, снова воздрузила посудину, которая мне уже оскомину набила. Не успела отойти, как уже сижу на мужских коленях.
– Я ж говорю: сил совсем нет. Придётся тебе меня кормить. А то скончаюсь сейчас, прибежит мой отряд, тебя казнят.
– Прямо-таки и казнят? – сунула пирожок в податливо открывшийся рот.
Не понимая, как ест мужчина, я дала ему лишь кончик теста. Тот подался вперёд, широко открыл рот и откусил добрую половину угощения.
– Без суда и следствия, – кивнул совершенно серьёзно и снова распахнул рот.
– Экое беззаконие, – захохотала. Развеселилась не то шутке, не то аппетиту.
– Ещё какое! Я ж сам закон, – доел пирожок.
– Но здесь не ваша земля.
– Это верно, верно. Да и я уже не помираю.
– Ой ли?
– Пошли-ка проверим! – с весёлым хохотом Файлирс встал прямо со мной, в считанные мгновение оказавшись в спальне.
Глава 3.
Усадил меня на кровать, а сам отстранился, чтобы раздеться.
Рубашка, матерчатые штаны. Всё долой и обнажённый король стоит предо мной. Косматые чёрные волосы топорщатся, глаза, будто видят насквозь. Двинулся к замершей мне, а я попятилась.
– Полёвка… ты что? Испугалась?
– Нет, – и правда, чего это я…
Подползла ближе к нагому мужчине. Протянула руку, зарылась с лаской в волосах, провела по лицу, по шее, вены на которой вздулись. Он прикрыл веки, наслаждаясь. Я скользнула ниже… к сильной груди с маленькими пятнышками.
– Что это? – подцепила верёвочку на шее, та держит крошечный бутылёк.
– Яд, – руку одёрнула.
– Зачем?
– Я же король, – поцеловал ладонь, которую прижал к лицу. – Мне нельзя даться врагу живым.
– У вас есть враги?
– Полёвка… у кого есть власть, всегда будут враги.
– У княгини нет врагов, её все любят.
– Это пока она делает то, чего хотят люди. Стоит сделать что-то им неугодное – враги появятся. Довольно.
Дёрнул меня на себя, распластал по ложу. Придавил сверху.
– Полёвка… такая горячая… – одна его ладонь в моих волосах, вторая юркнула под платье, схватила за щиколотку, как в кандалы, – смелая… – рука не спеша ползёт дальше, а я забыла как дышать, – ласковая, открытая…
Королевская длань переметнулась на лоно, по-свойски накрыв его. Принялся тереть ноющую плоть.
А я уже не просто дышать не могу, я и лежать не могу, хочется довершить его движения там, внизу. Сделать сильнее, полнее, получить всё, что можно.
Раскинула ноги шире, выгибаясь навстречу, приближая к себе монарха за шею.
Мне вчера понравилось целоваться. Не гадала, что это может быть так приятно…
Сама впилась в губы опешившего Файлирса. Стараюсь целовать как хочу, как он меня вчера. Глубоко и жарко. Порхая языком внутри него, ловя его язык и прикусывая, посасывая губы…
– Полёвка… – рассмеялся, глубоко вдохнув, – опять изголодалась? Осмелела…
Не дала ему договорить. Припала ко рту снова. Будто там, внизу – он берёт меня пальцами, а я забираю его языком.
Хитрый трюк и пальцы сменяет естество. Так и не разорвав губ. Застонала ему в рот, получив хрип в ответ.
Жадные, не смолкающие громкие поцелуи… будто всё мало.
Платье стянул с меня лишь наполовину, прерываться никто и не вздумал, чтоб снять. Рубаху попросту порвал, обнажая грудь. Не прекращая двигаться во мне всё сильнее и сильнее…
Глаза, горящие во тьме, жадные пальцы, до тонкой боли сжимающие плоть мягкой груди и мужчина, нависший над распластанной мной… Мои руки по горячему телу, унизанному венами, липкой от пота спине…
Под приклеенным взглядом птичьих глаз могло бы быть неловко, но нет этого.