Чтение онлайн

— Тогда тебе придется покинуть нас. Очень жаль.

— Но будь я проклят, Ретт!.. — не успокаивался Тони.

— Спасибо, что заглянул.

И Тони, увлекая за собой протестующую жену, отбыл домой. Хотя все поняли, что случилось, никто ничего не сказал. Вежливые южане не замечают того, чего не положено замечать.

К своему отвращению, Макбет был облачен в ливрею, а на слова Порка: «Пора бы уж ниггерам одеваться как положено» — ответил отборной руганью. Свободного покроя платье мило подчеркивало фигуру Красотки Уотлинг.

Эшли Уилкс с Розмари расхваливали дяде Генри сады Двенадцати Дубов куда с большими подробностями, чем ему хотелось бы.

Дымок гикори от жаровен, где жарилось мясо, вместе с ароматом от кустов самшита и ветерком, тянувшим от реки, прогонял москитов. Гости собрались у столов со снедью.

— Не отведаете ли немного ветчины, преподобный? Вот этот кусочек?

— Спасибо, Дилси.

Приятные минуты подкреплялись воспоминаниями о давно минувших днях.

Сумерки сгущались, мужчины выпили уже немало, поэтому Ретт приказал подать двуколку преподобного Максвелла.

— Благодарю вас за такой памятный вечер, мистер Батлер, — сказал на прощание Максвелл.

Когда солнце скрылось за холмами, женщины накинули на плечи шали, а музыканты принялись настраивать инструменты. Ретт с Тэзом вынесли коробки с экзотическими знаками на боковую лужайку.

— Дети, оставайтесь на террасе, — предупредил их Ретт, — Элла, Бо, Луи Валентин, сделаете хоть шаг на траву — будете смотреть из окна.

— А я могу помочь? — спросил Уэйд.

— Если станешь делать, в точности как мы с Тэзом будем говорить.

Китайские ракеты взвились в воздух над Тарой, взрываясь и выбрасывая струи разноцветного пламени. При каждом взрыве дети кричали «о-о-о!», Элла прикрывала уши, а взрослые аплодировали.

Когда взлетела ввысь последняя ракета, дети бросились на лужайку разглядывать выгоревшие оболочки и дивиться, как нечто столь обыкновенное может содержать столь прекрасные звезды.

Гостиная, главный холл и столовая превратились в тот танцзал, о котором некогда Эллен О'Хара просила Джеральда. Оркестр расположился на парадной лестнице. Хотя Розмари и уложила младших детей в постель, через несколько минут они уже выглядывали сверху между балясин балюстрады.

Одетый в лучший выходной костюм и рубашку с жестким целлулоидным воротником [85] , Уэйд следовал за Тэзвеллом по пятам, страстно желая, чтобы никому из взрослых не вздумалось взъерошить ему волосы. Тетушка Питтипэт сказала: «Уэйд, ты — просто копия милого Чарльза!», и слеза покатилась по ее морщинистой щеке.

Стоя под портретом бабушки Скарлетт, Беатрис Тарлтон и Алекс Фонтен обсуждали, чью же лошадь без седока видели несколько человек.

Миссис Тарлтон высказывала недоверие:

— Я знаю всех чалых наперечет, отсюда до самого Джонсборо.

Дочери Беатрис были где-то неподалеку, сыновья — Брент, Стюарт и Том, самые рьяные ухажеры Скарлетт до войны, — остались лишь в воспоминаниях.

Скарлетт вздохнула.

Словно прочитав ее мысли, Ретт взял жену за руку.

— Милая, если сегодня тут и присутствуют чьи-то духи, им хочется, чтобы мы веселились. Позволь станцевать с тобой вальс.

Маленький оркестр перемежал вальсы рилами. К разочарованию более пожилых гостей, музыканты отказались играть «древние» кадрили.

Потанцевав сначала с матерью, Тэз затем выбрал себе в партнерши внучатую племянницу Беатрис — худенькую скромную шатенку Полли.

Красотка расцвела от удовольствия. «Посмотрите на моего мальчика, — шептала она, — только посмотрите на него!».

Беатрис Тарлтон наклонилась к ней и хрипло сказала:

— Мисс Уотлинг, все переменилось…

— Я…

— Причем к лучшему. Не знаю, что только прежде люди себе думали. Вся эта никому не нужная, зашнурованная донельзя респектабельность! Неужто мы действительно верили, что Бог хмурится, если какой-то мужчина увидит наши ноги? Вот скажите, мисс Уотлинг, — и Беатрис посмотрела Красотке прямо в глаза, — одинаковы ли все мужчины?

Красотка закашлялась и потерла шею.

— Боже милостивый, — выдавила она, а потом, доверительно наклонившись, ответила: — Мужчины совсем разные бывают.

Эшли с Розмари сидели на террасе, покачиваясь на подвесном диванчике, и говорили, собственно, ни о чем особенном, но с огромным удовольствием.

На столах, выставленных на лужайку, был сервирован десерт, но, когда ветерок с реки улегся, налетели тучи москитов, и все ретировались со своими тарелками в дом.

Сидя в мягком кресле с высокой спинкой, мисс Питтипэт сказала со смесью радости и печали в голосе, что дорогой Мелани этот вечер очень пришелся бы по душе.

Когда скрипач заиграл «Солдатскую радость», Ретт предложил Скарлетт руку.

— Ретт, я была такой неразумной…

— Мы оба отличились в этом отношении.

Мистер Батлер вывел миссис Батлер на середину танцевальной залы.

«Когда мы повстречались, — думала Скарлетт, — я была сущим ребенком. Ретт помог мне стать такой, какая я сейчас».

— Дорогая, — вежливо шепнул ей Ретт, — это рил, а не тустеп.

И Скарлетт О'Хара закружилась. Совсем как та девочка, что всегда жила в глубине ее сердца. Она кружилась как дитя, как девушка, как молодая женщина рядом со своим мужчиной, чья рука всегда успевала в такт танцу поймать ее руку. И такая любовь светилась во взгляде мужа, что впервые в жизни Скарлетт Батлер перестала страшиться старости.

В полночь, несмотря на протесты танцующих, оркестранты зачехлили инструменты.

В Джонсборо гостей из Атланты поджидал специальный поезд, заказанный Реттом. Ближние соседи, не желая разъезжаться, медлили на парадном въезде.

— Благодарю вас всех за то, что пришли, — повторяла Скарлетт, — Несомненно, мы снова устроим такой вечер.

Когда свет фонаря последней двуколки исчез за поворотом, Ретт запер парадную дверь дома.

В холле второго этажа Скарлетт увидела Красотку Уотлинг, которая облачилась в халат ярко-розового цвета.

— Самый лучший день в моей жизни, — сказала Красотка. — Благодарю, мисс Скарлетт, что разрешили мне остаться.

Скарлетт поцеловала это розовое существо в щеку.

— Доброй ночи, Красотка.

У себя в спальне Скарлетт медленно и с наслаждением разделась. Она была уверена: сегодня Ретт придет к ней, даже кожу покалывало от предвосхищения. Напевая, она мазнула духами за каждым ушком и под грудями.

Ретт еще не видел той полупрозрачной ночной сорочки, которую она надела. Скарлетт ощущала себя драгоценным даром.