Чтение онлайн

Альпин останавливается, аккуратно уложив меня на одно из кресел. Гипнотизирует, молчит, сопит. Несколько минут безмолвных гляделок под свист невесть откуда заблудшего в пограничные земли ветра, и Ледлей рвет дорогущую рубаху окончательно, протянув мне половину.

— Держи, — хриплый шепот ласкает слух.

Как во сне дрожащими руками вытираю бедра, живот, озираясь в поисках одежды. Брюки повисли на ремне безопасности, корсет — на заднем сиденье, блузка тоже. Белье подо мной, сапоги около переключателя скоростей. Достав предметы гардероба неспешно облачаюсь. Расслабленность, полное умиротворение дают о себе знать. Плевать, что взял в машине, как последнюю школьницу, это было обалденно.

Плевать, что одноразовый секс никогда не прельщал, оно того стоило.

Нащупав кнопку, поднимаю спинку кресла, замечая, что Ледлей застегнул штаны.

— Поеду как стриптизер, — усмехается Альпин, поворачивает мою голову, держа пальцами за щеки. До чего дошла! Даже не сопротивляюсь! — Моей будешь?

Ощущение, словно утопаю в зыбучем песке. Предложение шокирует. Несколько мгновений перебираю в памяти далекие годы, когда ледяной имел официально узаконенное право не жениться, а просто объявить женщину своей. Вроде живой собственности, движимого имущества…

Между вампиром и «ходячим приобретением» завязывались странные отношения. Он получал все: любовницу, домохозяйку, при желании, послушную спутницу, нос не высовывающую из дому без разрешения, а то и без сопровождения «владельца» или его «представителя». Она же готовилась в любую минуту оказаться на улице, если надоест, подвернется «вариант» привлекательней, моложе, талантливей.

Практику отменили бог знает когда, но слышал ли об этом Ледлей, проторчавший в гроте сотни лет?

Хотя мне-то что за дело? Как вообще он осмелился сделать Нате Велес такое предложение?

— Это как, любопытно понять? — возвращается ирония, пальцы сами собой тянутся к самым чувствительным болевым точкам мерзавца. Сейчас я ему покажу «будешь моей»… Пожалеет что родился на свет… и обратился.

— Нареченной, подругой, невестой, как сейчас у вас принято говорить? — не замечая моих поползновений безмятежно растолковывает Альпин…

Руки застывают на полпути, точно у персонажа кино, поставленного на паузу, дабы зритель сходил за поп-корном.

— В смысле? — никак не вникну, что имеется ввиду — любить друг друга, встречаться, ходить на свидания? Не серьезные же отношения после первого секса…

— Черт! Отвык от людского мира, в обычаях современных не разбираюсь, — растерянно пожимает плечами Ледлей.

— А ты без обычаев поясни — чего хочешь! — нервный смешок рвется наружу.

— Хм… Ты меня притягиваешь. До одури, — спокойно разжевывает Альпин, — Вчера только и думал — как найти повод и вытащить без напарника. Извини, моя инициатива.

Да ладно, месть была приятна и сладка. Забыли.

— Проехали, — улыбаюсь обнадеживающе. — Для древнего существа ты слишком поспешен, — с сомнением качаю головой, — Физика еще не все.

— Знаю, — соглашается, не отрывая взгляда, — Поэтому предлагаю быть моей … подругой. Пообщаемся месяца три-четыре и будем решать дальше.

— Решать что? — вспыхиваю я. В конце-то концов, он может говорить человеческим языком?

— Как что? Жениться или разбежаться, — новое пожатие плечами, — Пока только и думаю когда увидимся снова.

— Дикий ты, Ледлей, — начинаю хихикать, под стать полоумной, не в силах остановиться. Все-таки интуиция не подвела — он парень неплохой, даром что вампирюга из склепа. Детишек с риском для нежизни реанимирует — ведь найдут, всю кровушку выпустят, серьезным намерениям не чужд … К тому же, любовник, откровенно говоря — отменный.

Ледяной ухмыляется:

— Пещерный человек, что с меня взять.

— Пещерный вампир! — поправляю не без удовлетворения.

— Ну да, ну да, — не менее радостно соглашается Альпин.

— Не расскажу вашу тайну, — обещаю зачем-то.

— Верю.

— А ты, правда, Шерлок Холмс? — любопытствую, пока спутник заводит мотор.

— Может, поговорим в ресторане? — предлагает, широко улыбаясь, — Обещаю рассказать побольше о любимом тобой персонаже.

Шельмец! И это понял!

— Поедешь без рубашки? Не боишься, что впрямь примут за стриптизера?

— Куплю по дороге, — у древних немертвых всегда готов ответ. Да и многие из них в средствах не нуждаются — за столетья капитал сколотить не трудно… Слышала, многие за счет одной торговли антиквариатом миллиарды заработали.

Проще пареной репы! Недорого скупаешь интересные вещи, хранишь где-нибудь лет эдак 300–500, а затем продаешь за баснословные деньги.

Вытащила из сумочки на поясе мобильник. Два часа ночи. Нет, пора в кровать. Предложение соблазнительное, приятное, лестное, чего греха таить, но выспаться не помешает. Завтра новый день расследования. Генты, будь они прокляты! С лесными чудиками надо ухо держать востро, а организм в полной боевой готовности.

— Ладно, отвезу домой, — после вздоха, резюмировал мои наблюдения Альпин. Клад, а не мужчина! Даже говорить ничего не надо! Только подумала — он уже в курсе. Нам бы такого в отделение!

— Поэтому Моррох меня и послал, — добавил ледяной, — Уверен, что докопаюсь до сути дела. Хотя сегодня от меня было мало толку.

— Я заметила, — злой сарказм все-таки прорвался наружу.

— Завтра наверстаем, — уверенно кивнул Альпин, — Только оденься построже, грудь прикрой.

— Ладно-ладно, — согласилась я.

Надо же дать немертвому проявить дедуктивные способности! Тем более, нам они ой как пригодятся!

— И завтра поедешь со мной в ресторан! — в голосе Ледлея мелькнули приказные нотки, почему-то сейчас не вызвавшие ни малейшего раздражения.

— Поеду, — развалилась в кресле, откинув голову на спинку.

— Отдыхай, разбужу, как доберемся, — шепнул Альпин.

Машина сорвалась с места, вмиг набрав запрещенную смертным водителям скорость.

Прикрыла глаза и меня с распростертыми объятиями встретил Морфей.

24

В любом обличье

(Огни)

Оставшись одна, легла, не раздеваясь, с наслаждением закутавшись в колючее шерстяное одеяло.

«Тощая» подушка, которой едва хватало, чтобы положить голову, жесткий матрас представлялись верхом комфорта.

Устроившись посередине двуспальной, не меньше кровати, почему-то ощутила себя бесконечно свободной, как выпущенная из лука стрела.

Последние солнечные лучи пробивались между резными деревянными ставнями, золотым песком оседая на груботканом сероватом постельном белье.