Чтение онлайн

Они преследовали нас до конца вечера, сделав невозможным какое–либо подобие уединения. Что еще хуже, СМИ превратили наше «возможно–что–то–значащее» первое свидание в какую–то стремительную сказочную романтику. Правда в том, что я его почти не знаю. Хотя, признаю, если уж меня вынуждают пытаться двигаться дальше – как, по всей видимости, делает мой муж – Тай был бы не худшим вариантом.

Он не только приятен глазу, но и укрепляет свои позиции в качестве одного из самых легендарных квотербеков в НФЛ. Кроме того, он бизнесмен, своего рода предприниматель, строящий грандиозные планы за пределами футбольного поля. Его обезоруживающее обаяние сделало для меня невозможным полностью его отвергнуть. Я бесконечно металась между разумом и сердцем, когда он представился мне потенциальной перспективой после того, как я решила позволить себе мысль о новых отношениях. Причина? Заголовки в прессе об Истоне.

Самым шокирующим материалом, который циркулировал месяц назад, стал репортаж с фотографиями, где он был с рок–богиней по имени Мисти Лонг, с которой он записал песню, еще не выпущенную. Хотя представители Мисти отрицали их роман, снимки, сделанные папарацци, выглядят столь же разоблачающе, как и мои фотографии с Джонатаном, которые неделями мелькали повсюду после бала.

Больше всего меня преследует случайный кадр, на котором они тесно сидят на пляже в Малибу прямо у ее дома. Он улыбался ей той улыбкой, которую от него трудно заслужить, и зрелище это чуть не свело меня в могилу.

Хотя Истон и позволил СМИ рисовать от его имени нужную им картину, я остаюсь в нерешительности, благодарная Таю за то, что он взял инициативу в свои руки. Он был достаточно напорист и решителен за нас обоих – та ноша, которую я позволяю ему нести, пока сама пытаюсь прояснить для себя контуры нового видения моего будущего. Не того будущего, на котором по–прежнему сосредоточено мое сердце и которое я мысленно пытаюсь разрушать изо дня в день.

Мои родители, конечно, в восторге от возможности, что я встречаюсь с игроком НФЛ, особенно отец, что неудивительно. Хотя для меня это был опыт внетелесного переживания, его «ухаживание» в основном состоит из разрозненных смс и нескольких поздних звонков, потому что настоящих свиданий у нас пока не было. За что я была благодарна.

По иронии судьбы, наше второе «свидание» выпало на день, когда Тай будет играть за свое второе кольцо Суперкубка. Если они выиграют, это будет его первая победа в качестве квотербека «Ковбоев». Свое предыдущее кольцо он заработал два года назад, играя за «Тампа–Бэй». За то короткое время, что мы знакомы, СМИ были безжалостны, дежуря у дома моих родителей, у моей квартиры и у дверей «Austin Speak». Давление стало еще невыносимее теперь, когда меня везут к Таю, с сознанием того, что через несколько часов на меня могут быть направлены сотни миллионов пар глаз – и не по одной причине.

– Почти приехали, – заверяет Дональд, с тремя пропускными шнурами на шее, а я поражаюсь собственной глупости. Я заблудилась спустя минуты после того, как меня проводили внутрь стадиона. Мой беспокойный ум превратил простые указания в сложные, пока внутрь не просочилась паника. Если честно, я никогда раньше не бывала внутри этой массивной, многомиллиардной спортивной арены. Этот ультрасовременный стадион, через который меня сейчас провозят, – настоящий Голиаф по сравнению с полем размером с Давида в Остине.

И хотя я лечу навстречу человеку, ради которого все это затеяно, при поддержке всех в моей жизни – включая СМИ, которые окрестили меня злодейкой–предательницей сразу после нашей свадьбы, – я чувствую сокрушительную тяжесть сегодняшних ожиданий. Хотя в последнее время СМИ, кажется, меня простили. Я подозреваю, что потому, что пошли слухи, будто Истон двинулся дальше со своей богиней, что породило вопросы о его верности и причине моей подачи на развод.

Всё это – чушь собачья.

Вслед за Истоном я сохраняла свою позицию «без комментариев» так же твердо, как и он. Я была уверена, что он не беспокоился о заголовках, выходивших с нашей стороны, и оставался в неведении относительно сплетен, объектами которых мы оба стали. Это моя работа – следить за тем, как в прессе разворачиваются наши с ним будущие, настоящие или мнимые. Даже если я попытаюсь избегать этого сейчас, я не могу, потому что его восходящая звезда затмевает собой любую другую сенсационную знаменитость в истории. Чем ярче будет сиять его звезда, а это неизбежно, тем больше имя Истона будет становиться синонимом таких имен, как Принс, Мадонна и им подобные. Уже сейчас его постоянно сравнивают с Элвисом, а СМИ присвоили ему прозвище «Новый Король», которое, я уверена, он ненавидит – если вообще знает о нем. Его музыка звучит повсюду чаще, чем у любого другого артиста. Как я и предсказывала, мир очарован им и жаждет сенсаций больше, чем когда–либо, благодаря его отвращению к медиа. Альбом «False Image» получил статус «алмазного» дважды за последние месяцы, продавшись тиражом более двадцати миллионов копий, и продажи растут с каждым днем. В связи с растущим спросом на дополнительные концерты, группа готовится к европейскому турне, которое стартует через шесть недель.

Хотя я им горжусь, наблюдать за тем, как он возвращается к жизни, быть в курсе его каждого шага и оглушительного успеха, было сущим адом. Без сомнения, не менее мучительным, чем то, что пережил мой отец, освещая помолвку Стеллы и Рида, их свадьбу и рождение их единственного ребенка – моего мужа.

Истон не выходил у меня из головы чаще, чем обычно. В ужасной насмешке судьбы – именно сегодня, из всех дней – высшие силы сочли нужным подсунуть мне огромный гаечный ключ в мою первую и единственную попытку двигаться дальше.

Что еще более удручает, так это то, что юридически я все еще замужем за Истоном Крауном. Хотя мы в разлуке почти шесть месяцев, никто из нас не подписал документы, и живое заявление все еще покоится в наших бездействующих руках.

Во второй раз, когда я открыла документ, я с облегчением вздохнула, увидев, что его подписи нет. Чего я не понимала, так это того, что при каждом моем открытии Истон будет получать уведомление по электронной почте, и наоборот.

По глупости, я снова и снова проверяю его, молясь, что не пропустила случайно email–уведомление. Все мои надежды цеплялись за отсутствие его подписи до недавнего времени.

Когда история Истона с Мисти взлетела до небес, моя ревность закипела. Слухи из всех крупных газет сообщали, что они записываются вместе, но именно TMZ сообщили, что затемненный внедорожник не отъезжал от ее особняка в Малибу несколько дней.

Спустя секунды после того, как я услышала эти подробности и изучила фотографии, пытаясь интерпретировать язык тела Истона, я позволила подозрению и гневу захлестнуть себя. В тот день я открыла документ с твердым намерением подписать. Я начертала свое имя, и мой палец завис над кнопкой «Принять». Но как бы я ни злилась, я не смогла этого сделать.

Как только я стерла свою подпись, имя Истона подсветилось как активное в левой части экрана. Мы вступили в виртуальную конфронтацию, и я знала, что он там, наблюдает, зная, что я прочла новость, и ждет, просто чтобы посмотреть, подпишу ли я.

Хотя я предполагала, что он в конце концов уйдет, он оставался со мной, пока шли минуты. Каждая минута, которую он оставался активным, вызывала новую слезу. Прошло десять минут, затем двадцать, и к отметке в час я уже рыдала за своим столом, в ярости на него – и в то же время испытывая облегчение, что его подпись не появлялась. Его продолжающееся присутствие ясно указывало мне, что он тоже этого не хочет.

Или, возможно, я просто заблуждающаяся бывшая, которая все еще хочет верить, что он заботится обо мне больше, чем это есть на самом деле. Пока детали той картины пожирали меня заживо, и я рыдала, спрятавшись за офисным столом в Чикаго, искренность его слов с нашего медового месяца ударила меня по груди, как кувалдой.

«Мы так близки, как только двое людей могут быть близки».

Прочувствовав эти слова до мозга костей и заново переживая то воспоминание, я закрыла документ, не подписав, отдав Истону победу. Сразу после этого я уставилась на телефон, молясь хотя бы о слове от него, но он так и не зазвонил – и я понимала почему.