Чтение онлайн

– Здесь только кошелек и телефон, – открываю я клатч, чтобы он мог убедиться.

– Кошелек можно оставить, но сегодня никаких телефонов и камер.

Только тут я понимаю, что стойка заставлена конфискованными телефонами.

– Эм... Я с... – я чувствую, как жар поднимается к моей шее, – с Истоном. Я его гостья.

– Как и все остальные внутри. Без исключений.

Тошнота подкатывает к горлу, пока он окидывает меня беглым оценивающим взглядом. Мысленно я уже слышу стук его молотка и читаю в его глазах взгляд «думает, она особенная», когда он переводит взгляд на второго охранника.

И тут же меня переполняет обида, а внутренняя лицемерка вынуждена проглотить горькую пилюлю. Я даю себе зарок никогда больше мысленно не осуждать другую женщину за то, что она добивается внимания моего красивого, талантливого рок–звезды или любого другого из его окружения. Причина в том, что до этого момента я сама была в одной лодке с ними, не имея ни малейшего желания искать берег.

Даже если я лично знаю Истона, я легко могу понять это стремление со стороны и знаю, что испытывала бы равноценное желание приблизиться к нему.

Я с силой, большей чем требовалось, шлепаю телефон ему в руку. Он насмешливо приподнимает бровь.

– У меня нет времени вразумлять глупцов, но ты можешь засунуть свой осуждающий взгляд себе в задницу, приятель, – огрызаюсь я. – У меня есть ученая степень и склонность к писательству, которым я зарабатываю на жизнь. А значит, я могу платить по своим, блять, счетам. Я также могу приготовить обед из пяти блюд и поменять спустившее колесо. У меня даже есть свой набор электроинструментов. И хотя я могу делать все это, я также могу подчеркивать свою женственность, носить это платье, эти каблуки и наслаждаться ощущением от них, пока ублажаю стоящего мужчину по своему выбору. – Я подхожу вплотную к этому мудаку, который вывел меня из себя одним лишь взглядом. – Но уверяю тебя, любой мужчина, перед которым я преклоню колени, будет достаточно умен, чтобы понять, зачем я это делаю.

Второй охранник усмехается у него за спиной:

– Черт, чувак, она тебя в пепел сожгла.

Не отрывая взгляда от мудака, я понимаю, что уже зашла слишком далеко. Большая часть моего яда предназначалась Истону.

– В будущем тебе стоит пересмотреть свой осуждающий взгляд на женщин, научиться видеть дальше их внешности, и, возможно, однажды ты окажешься достоин любой женщины, которая преклонит перед тобой колени.

– Я и так неплохо справляюсь, милая, – отмахивается он, когда за моей спиной раздается звук лифта и открываются двери. Но я делаю шаг вперед, вынужденная смотреть на него снизу вверх, решив, что еще не закончила.

– Уверена, что справляешься... за счет заслуг, таланта и обаяния другого мужчины, потому что он достоин фантазий. Черт, как же это, наверное, бьет по твоему эго.

Глаза охранника становятся убийственными, а стоящий за ним второй охранник открывает передо мной дверь пентхауса.

– После вас, красавица.

– Спасибо, – говорю я, обходя первого охранника, довольная его покрасневшим лицом, пока второй наклоняется ко мне.

– Если не найдете внутри того, что ищете, я буду здесь всю ночь.

Мы обмениваемся улыбками, пока он провожает меня внутрь, его взгляд одобрительно скользит по мне, прежде чем он закрывает дверь. Стоит мне сделать шаг внутрь вечеринки, как перемена атмосферы накрывает меня, и я мгновенно переношусь в другой мир.

Святое. Гребаное. Дерьмо.

Огромный пентхаус имеет открытую планировку, и гуляющие купаются в синем свете и тенях от прожекторов, освещающих стены. Справа – полноценная кухня, словно созданная для мишленовского шефа. Парящая винтовая лестница расположена слева от просторного мраморного острова – единственной преграды между кухней и огромной гостиной. В гостиной несколько женщин танцуют среди россыпи плюшевых, огромных круглых диванов. Зрители – и мужчины, и женщины – расположились на мебели и вокруг, наблюдая за ними с явным одобрением. Многие из танцующих выглядят как супермодели – длинноногие, с формами и одетые соответственно. Среди них я чувствую себя сексуальной в своей собственной коже, пока несколько взглядов скользят в мою сторону. Ощущая щекочущее осознание происходящего и пульсирующую музыку, я чувствую явный намек на секс в воздухе, который усиливает запретную атмосферу.

За гостиной возвышается массивная стена от пола до потолка из окон, открывающая величественный вид на часть городского силуэта. Длинный, П–образный балкон забит гостями под завязку, клубы дыма поднимаются из разных уголков этого обширного пространства. Инстинктивно я начинаю сканировать первый этаж в поисках Истона, но его нигде не видно. Мысль о том, что он, возможно, занят, вызывает у меня тягостное чувство, которое я отбрасываю, позволяя гневу вести меня дальше на вечеринку.

Придерживайся плана, Натали.

Приклеив улыбку, я пробираюсь через переполненное пространство, удовлетворяя свое любопытство относительно мероприятий такого масштаба. Я всегда надеялась увидеть, как развлекается один процент населения. Продолжая поиски, я замечаю Сида в углу комнаты, разговаривающего с группой женщин лет двадцати с небольшим, которые, кажется, ловят каждое его слово. Он находится на почтительном расстоянии от них, но выражения их лиц бесценны. Это определенно ночь, которую они запомнят. Словно почувствовав мой взгляд, Сид замечает меня, неподвижно стоящую посреди комнаты, окруженную танцующими телами. Он окидывает меня оценивающим взглядом, и на его губах появляется подобие улыбки. Я делаю ему небольшой взмах рукой, и он в ответ коротко кивает, прежде чем вернуть внимание своей плененной аудитории.

Приблизившись к патио, я различаю огненно–красные вишни, горящие на концах сигарет, в то время как бесчисленные силуэты заполняют пространство. Здесь темно, но не настолько, чтобы я не могла разглядеть некоторые лица тех, кто столпился вокруг разбросанных каменных костровых чаш, где синие языки пламени пляшут на различных профилях. Этой мрачности достаточно, чтобы те, кто хочет сохранить свое присутствие здесь в тайне, чувствовали себя в безопасности.

Я отвожу взгляд, чтобы отвадить несколько любопытных глаз, и замираю, заметив в углу балкона знакомое лицо.

Неужели это звезда последнего фильма Marvel?

Секундой позже объект моего внимания поворачивает голову, и пламя освещает его лицо, подтверждая догадку.

Лукас Уокер.

Святители!

Подавляя в себе фанатку, рвущуюся наружу, и отрицая желание позвонить маме по поводу нашего общего воздыхателя, я отрываю взгляд, понимая, что он, вероятно, одна из причин, по которой здесь запрещены телефоны. Лукас ушел из Голливуда много лет назад и вернулся, задавая жару а–ля Роберт Дауни–младший, и побил все кассовые рекорды своим первым фильмом за более чем десятилетие. Он – ходячее определение «серебряной лисицы», и благодаря культовым молодежным фильмам, на которые меня подсадила мама, он остается одной из моих первых влюбленностей. Лукас также снялся в «Драйве», что объясняет его присутствие здесь, но от этого моя тревога только усиливается. Неужели Стелла и Рид тоже здесь?

Я быстро отбрасываю эту мысль. Истон не стал бы так со мной поступать, как бы он ни злился. Заинтригованная тем, кто еще может здесь находиться, я в последний раз окидываю взглядом первый этаж и направляюсь к парящей лестнице.

Музыка меняется, пока я всё это осознаю. Весь пентхаус вибрирует от вступительного баса, после чего в колонках раздаются томные женские стоны в сопровождении индастриал–рока. До меня доходит осознание – звучание музыки явно намекает на полное отсутствие запретов.