Чтение онлайн

— Это что??? Две тысячи?

— Как я и говорил — человека нужно было наказать так, чтобы он воспринял все это максимально серьезно. И это я еще немного взял, ты не думай, что мы его босым на снег отправили. По моим оценкам, ему каждый месяц за счет только тех левых доходов, что я мимоходом вскрыл, капает не меньше тысячи рублей. А там же, на самом деле, если порыться, как следует, то может и еще на пару тысяч набраться. Это очень богатый человек даже по московским меркам, мало кто такими деньжищами ворочает. У генерала, и то, наверное, рублей шестьсот максимум будет зарплата, ну, пайки еще продовольственные и дача бесплатная. Машина с шофером.

— Но все же… — Галия колебалась, — а нам эти кольца и деньги не принесут неудачу? Учитывая, как они Епихину в руки попали… Мы же вот деньги от гадалки Светке отдали, и сразу же такое облегчение…

— Что касается золота, то не хочешь сама носить, оставь ребенку как приданное. В принципе, с такими словами и было подарено. Если будет девочка, будешь дарить потихоньку на праздники, как повзрослеет. А мальчик — продашь и что-то полезное купишь. Ну а что касается этих двух тысяч, то я уже придумал, что с ними можно сделать. Давай их летом на ремонт и обустройство дома у бабушек потратим? Сделаем им теплый туалет в доме, горячую воду проведем, стиральную машину поставим.

Галия посидела, подумала, а потом удовлетворенно кивнула:

— Ну, если так, то ладно, тогда меня это золото и эти деньги не будут смущать!

Степан Архипович встретил Епихина очень недружелюбно. Молча открыл дверь, смотрел исподлобья, запуская внутрь. Но Артему было все равно — его только сейчас начало отпускать. Магадан, десять лет с конфискацией — и отбиться от всего за горсточку золота и пару тысяч рублей? Отделался малой кровью. Да и наука впредь будет… Даже две.

Первая — не слушать жену, с ней все стало окончательно ясно. Тут даже может, и повезло, что все так случилось — а то, как она детей воспитает с такими закидонами и неумением разбираться в людях? Надо будет побольше с детьми общаться, вовремя исправлять всякие глупости, что она им ляпать будет. И что хорошо — теперь есть, чем ее на место ставить, когда заносит вздорную бабу. Припомнит ей этот случай, и сразу, глядишь, пропадет у нее прежний азарт.

Ну а второе — чтоб он еще раз на кого свысока посмотрел! Ну его на хрен, эти амбиции и задранный нос. Впредь он будет со всеми вежлив и любезен, второй раз вот так попадать в переплет из-за сущего пустяка совсем не хочется. Вот что ему стоило вести себя вежливо, когда пацан пришел? Не гнать его, оскорбляя, а просто нормально поговорить, попытаться разобраться в вопросе объективно?

Скорее всего, пацан бы его и убедил, он явно умеет убеждать, только без всего того, что произошло позже. Чего она, дура, в самом деле, в чужие дела полезла? Какое ей, нафиг, дело, рожать этой, как ее, Галине что ли, или нет? Племянница… да она ее раз пять в жизни и видела всего, в лучшем случае. Осадил бы жену на хвост, глядишь, еще бы и задружились с этим пареньком. Он ведь явно очень далеко пойдет, очень, раз в таком возрасте уже такие дела решает… Мало ли, в будущем пригодилось бы за поддержкой обратиться. А теперь все иначе — главное ему на глаза не попадаться, и надеяться, что он про меня скоро забудет. И чем раньше, тем лучше.

Плюхнувшись на стул, он лучезарно улыбнулся директору и только хотел рассказать, как он всех их спас, как тот злобно спросил:

— И где ты шлялся, что даже жена не знала?

— Землю носом рыл, шеф, чтобы все проблемы убрать. Все, порешал вопрос. Степан Архипович, с вас две тысячи рублей. Пополам сложимся, верно?

Лицо директора вместо злого стало озадаченным. Он замер на месте, потом тяжело сел на стул с другой стороны стола и спросил:

— С кем это ты все порешал?

— С пацаном, что главный в этой группе был. Он все, что с уголовкой связано, из отчета уберет. Останутся пустяки, ради которых ОБХСС не придет.

Подумав немного, директор спросил:

— А как ты на него вышел?

Этот вопрос Артем заранее продумал и принялся беззастенчиво врать:

— Я не сразу, но вспомнил, где его видел — он к моему соседу пару раз заходил. Так что осталось спросить соседа, тот и адрес его дал. Книгами он с ним меняется. Художественными. Москва — большая деревня. Так что я порылся в своих запасах, кое-что у Артура еще прикупил, да и пошел к нему в гости. Долго торговались, но сошлись на четырех тысячах. Я их сразу и отдал. Теперь у нас порядок!

Директор помолчал. Потом тяжело вздохнул.

— Тысячу тебе дам завтра, и на этом все. Дуришь ты меня, не мог такого возраста пацан такую сумму запросить. Это же полквартиры можно купить. А так — молодец, что вопрос решил.

Проводив Епихина, который не стал возражать против тысячи, директор сел за стол и задумался.

Артема за годы работы он изучил, как облупленного. Знал, в том числе, и когда он врет. В разговоре с ним точно понял две вещи. Вопрос он решил, и не за счет того, что его сдал, как он опасался — тогда бы он на него так спокойно и даже радостно не смотрел бы. Чувство вины голову вниз бы гнуло, актер из Епихина невеликий. Что дал четыре тысячи — соврал, меньше дал. Но что с этим пацаном из Комсомольского прожектора вопрос решил — это точно.

Получалось, что он поторопился к Сатчану бежать. На двенадцать тысяч рублей поторопился. Нет, тринадцать — тысячу придется еще Епихину дать, иначе обидится, и в следующий такой вот раз точно его сдаст.

Рассказывать Артему, что он тоже решил вопрос, но за намного большие деньги, директор не стал. Тот бы тут же начал изображать обиду, и говорить, что директор поторопился, он же обещал решить вопрос? Да и нос бы задрал, что он намного меньшей кровью разобрался, чем его начальник. А рассказывать ему ход своих мыслей, что он побоялся, что Епихин его органам сдал в обмен на свою свободу, тем более нельзя, незачем человеку подсказку давать на будущее.

Посидев еще немного, директор махнул рукой. Деньги легко пришли, легко ушли, не последние. Теперь нужно было обдумать другой вопрос. Сатчан ему в разговоре намекнул, что будь у него хорошая крыша, таких вот проверок не пришлось бы бояться. Вроде бы и без напряга так намекнул, мимолетом, но нюх директора говорил ему, что он встретился с акулой, которая уже почуяла кровь в воде. Сейчас-то он вопрос с ним решил полюбовно, но нет никаких гарантий, что через полгода-год тот же Сатчан не пришлет в парк уже что-то посерьезнее, чем Комсомольский прожектор, его отправит на нары, а вместо него поставит кого-то, кто с удовольствием примет комсомольского начальника, как крышу.

Вздохнув, Степан Архипович понял, что выбора, собственно, и нет. Надо на следующей же неделе пойти снова ко второму секретарю, обсудить вопрос долговременного сотрудничества. Деньгами придется делиться? Да пустяки, спокойствие и свобода намного дороже. Здоровья больше с годами не становиться, еще одна такая проверка, и на скорой поедет в больницу. И не факт, что успеют спасти.

Сели с Галией, приятно успокоившейся после того, как вся эта ситуация с Епихиными разрешилась, почитать книжки да расслабиться, суббота все же, как вдруг зазвенел звонок. И я с удовольствием отметил, что Галия без прежних проблем и опасений рванула подымать трубку. Фух, быстро она у меня в себя приходит!