Чтение онлайн

Он тут же поднялся и проводил меня до улицы. Забавно, что я и так в спецхран собирался, — подумал я, подходя к метро. — Это сегодня ещё и экономических газет западных надо набрать, с детальной информацией с бирж. Ну, где наша не пропадала. До тридцатого список акций, по-любому, нужно подготовить, дам его не только КГБ, но и Фирдаусу. А то я ему пока только с пяток дал возможных вариантов для покупки акций, но, хорошо покопавшись, нарою намного больше.

Просидел в библиотеке часов до четырёх. Потом уже и есть захотелось и глаза устали, и голова от постоянного перевода заболела.

Приехал домой, Галия сообщила, что Сатчан звонил. Тут же набрал ему на работу, но у того уже рабочий день закончился. Как же неудобно без мобильников. Гном за домом, дом за гномом.

Правда, не успел я толком передохнуть после обеда, как раздался требовательный стук в дверь. Тузик самозабвенно облаял дверь, а когда я подошёл к ней, сдал мне пост и с гордым видом удалился обратно к себе под стол на кухне. В надежде, что, либо при готовке, либо при еде про него вспомнят и кинут дополнительную пайку под стол. Забудешь тут про него, если он не стесняется напоминать. Этот холодный нос, неожиданно втыкающийся в ногу, уверен, не одного владельца симпатичного хвостатого до инфаркта довел…

— Когда ты уже звонок на дверь повесишь? — вломился ко мне Сатчан с двумя большими коробками. — Вот, документы. Куда их?

— Оставь тут, — пригласил я его на кухню.

— О, растём, растём! — увидел он вышедшую из спальни Галию.

Они обменялись дружескими приветствиями, Галия попутно накрыла нам стол к чаю и оставила нас.

— Ну, какие новости? — спросил я. — Нашли, кто вас слил?

— Пока что ничего конкретного…

— А улики уничтожили?

— Текст весь переплавили. А клише попортили, там металл другой, он не расплавился бы. Порубили на куски и на помойку отвезли.

— Тиражей левых, остатков нигде не завалялось на складе?

— Да нет, что ты! Первым делом этим занялись, когда стало ясно, что типографию оставляем.

— Ну, смотрите сами. Когда вам дела сдавать?

— В пятницу тридцатого. С первого июля в нашей типографии будет новое руководство.

— Хорошо, постараюсь перебрать здесь всё по максимуму.

— Спасибо. С нас причитается, — поднялся он и протянул мне руку.

— Разумеется, — рассмеялся я, мы попрощались, и он уехал.

Так, подведу итоги. Список акций у меня готов. Записки для Межуева мне надо сдать, крайний срок, в среду. А бухгалтерия до пятницы. Так что сначала записки.

Сел работать и провозился с записками до позднего вечера. Время поджимает, а мне ещё бухгалтерию типографии изучать. Завтра отвезу список акций Румянцеву и записки в Кремль. И сяду за Сатчановские коробки.

Вышел с собакой на улицу, только свернул за угол дома, как столкнулся с нашими соседями из Ромэна.

— О, добрый вечер! — воскликнула Ида. — Как хорошо, что мы вас встретили!

— Мы думали, думали, как вас отблагодарить, — полез во внутренний карман ветровки Яков, — и вот, — сунул он мне две контрамарки. — Они действительны весь июль. Обязательно сходите.

— Весь июль? — с откровенным сожалением переспросил я. — Как жаль. А у нас с женой билеты на тридцатое, везу её в Прибалтику на море. А сам буду туда-сюда мотаться между командировками.

— О, надо же, — растерялась Ида.

— А можно я художникам эти контрамарки отдам с первого этажа? — воскликнул я. — Елена Яковлевна мечтает нарисовать цыганку в народном костюме в танце.

— В самом деле? — удивлённо переглянулись артисты. — Хорошо, — сказала Ида. — А вам с супругой мы ещё подарим. Когда вы вернётесь?

— К началу сентября рожать, как раз и вернёмся. Так что, в театр, думаю, раньше нового года мы не попадём.

— Ничего, какие ваши годы! — похлопал меня по плечу Яков.

— А вы нас с художниками познакомите? — спросила Ида.

— Жену попрошу, она с ними дружит очень. Вот, — вернул я им контрамарки, — сами им и подарите.

— Заранее спасибо! — обрадовалась Ида.

— С нас контрамарки на новый сезон! — добавил Яков, мы попрощались и разошлись по своим делам.

С утра переписал начисто список акций и поехал на Лубянку. Румянцев удивился, когда тут же внизу у входа развернул мою записку на одном листе. С двадцатью компаниями, акции которых обязательно подорожают в ближайшие годы. Добыча нефти, транспортировка нефти, изготовление оборудования для нефти по всему миру. Производители танкеров, а особенно супертанкеров. Японские компании, изготавливающие легковые машины. Прекрасно помню, что они используют фактор резко подорожавшего топлива, чтобы предложить американцам и европейцам свои маленькие экономичные машинки вместо огромных американских и европейских монстров, пожирающих большое количество топлива.

— Это всё? — спросил он, я кивнул в ответ. А что он там ожидал увидеть? Список из сотен наименований?

— Хорошо. Молодец. Оперативно, — похлопал он меня по плечу и, повеселев, поспешил откланяться.

Мы даже подниматься к нему не стали. И хорошо. Пять минут, и я свободен. Поехал в Кремль. Оставил помощнице Пархоменко свои записки, замешкался чуть-чуть специально, вдруг Валерия Николаевна мне ещё какой волшебный талон забыла выдать? Но нет, пока что аттракцион невиданной щедрости закончился.

Поднялся на четвёртый этаж в комиссию по промышленности, оставил копии своих записок Воронцову. Матвей Фёдорович прямо обрадовался, увидев меня.

— Как хорошо, что ты пришёл, — неожиданно заявил он. — Пойдём, я тебя кое с кем познакомлю.

Он повёл меня по коридору в соседний кабинет, по-хозяйски открыл дверь и пригласил меня войти.

— Галина Афанасьевна, вот тот молодой человек, про которого я вам рассказывал.

— Павел, — стараясь скрыть своё недоумение, представился я, коротко наклонив голову вперёд в знак уважения к немолодой, но очень элегантной женщине. Стройная подтянутая фигура, красивые очки в тонкой металлической оправе, явно импортные.

— Очень приятно, — ответила она, с любопытством рассматривая меня.

— Я ухожу в отпуск с понедельника, — объяснил, наконец, Матвей Фёдорович. — Свои записки по новинкам науки и техники будешь приносить Галине Афанасьевне.

— Понял, — кивнул я. — И когда вы из отпуска выйдете?

— Тридцать первого июля на работу.

Достал ежедневник и записал себе всё подробно. Даже вышел посмотрел, что на двери её кабинета написано, чтоб не блуждать потом печально по этажу в поисках Галины Афанасьевны.