Чтение онлайн

– Достаточно, я думаю, – сказал Румянцев, – Давай пропуск.

– И что дальше? – спросил я, не спеша уходить.

– Ничего, иди работай. Пока.

Пристально глядя ему в глаза, не смог определить ничего, ни хорошего для себя, ни плохого. А чего они хотели-то? Магнитофон зачем? Кто будет всё это слушать? Капитан, конечно, ничего не скажет. Поговорить с Эммой Эдуардовной? А что она мне скажет? Она, так же, как и я, наверняка не знает причин, по которым КГБ опять мной интересуются. Он сказал, иди работай. Ну, что ж, поеду в спецхран. Межуеву доклад надо подготовить, а у меня запас совсем небольшой.

По дороге думал, что если комитетские всерьёз взялись за меня, то могут и телефон прослушивать и квартиру на прослушку поставить. Это теперь, вообще, ни о чём серьёзном дома говорить нельзя? Чёрт бы их побрал. Ну, допустим, с Сатчаном я и так только вне дома встречаюсь. Но достаточно ли этого? Что им стоит ему в машину микрофон засунуть?

***

г. Москва. Кабинет первого секретаря Пролетарского райкома КПСС.

– Михаил Жанович, добрый день, – зашёл к Бортко Сатчан.

– Заходи. Что скажешь? – хмуро глянул на него второй секретарь.

– Да, вот, всё думаю, думаю… Михаил Жанович, не хочется меховую фабрику отдавать. Да и ничего не хочется отдавать.

– А кому хочется? – грустно усмехнулся тот.

– Так, давайте, и не будем отдавать.

– Ты в своём уме? Как ты себе это представляешь?

– Михаил Жанович, я вчера с Ивлевым встречался. Знаете, какую он мысль высказал? Там, где нет государственных законов, действуют законы джунглей. Кто сильнее, тот и прав.

– Тоже мне, удивил! – раздражённо откинулся в кресле Бортко. – Мы потому и лишаемся наших предприятий.

– Погодите, Михаил Жанович, он имел в виду, что сила может разной быть. Быть связана с неожиданными решениями.

– Что ты предлагаешь, блефовать? Это не пройдёт. Весь наш блеф на раз-два проверяется.

– А если не блеф? Если шантаж?

– Ты совсем сдурел? – посмотрел на него круглыми глазами начальник. – Какой шантаж? Кого ты собрался шантажировать? Чем?

– Погодите, Михаил Жанович. Тут важно заставить их смотреть на нас, как на равных. Заставить их пойти на переговоры с нами. Можно же предложить с ними объединиться и ничего не терять.

– Да кто с нами разговаривать будет? Там такие люди…

– Вот. Для этого и нужен шантаж, чтобы они нас выслушали. Мне вчера Ивлев подсказал, что нужно на них компромата побольше разного собрать. Нетрудовые доходы, аморалка, а если удастся на уголовку чего-нибудь нарыть, то еще лучше. Вот тогда и выслушают они нас как миленькие.

– И что ты им скажешь?

– Что худой мир лучше крепкой ссоры. Мы отдавать своё не хотим. Попробуете забрать, сами ни с чем останетесь, мы все собранные на вас материалы отправим в ЦК и КПК, и дружно все слетите со своих кресел. Так что, вместо взаимного истребления, давайте лучше дружить и работать вместе.

– Блин... – с опаской откинулся в кресле Бортко, но, подумав немного, продолжил. – Война, значит? А что? Мы ж не твари бессловесные. Взбрыкнём, да?

– Ну, хотя бы попытаемся, – кивнул Сатчан.

***

В Ленинке просидел часов до четырёх дня. Больше мой голодный желудок не выдерживает. Зато успел и поработать, и Хайнлайна с часик почитать. Домой вернулся в начале шестого. Перекусил по-холостяцки. И наткнулся глазами на напоминалку Галии про пальмы капитана. Какая она, всё-таки, молодец. Сам бы я про них не в жизнь не вспомнил. Взял ключи от квартиры Николая и пошёл на седьмой этаж пешком.

Между шестым и седьмым этажами у окна курил Мишка-цыган. Поздоровался с ним, не останавливаясь. Он что-то буркнул в ответ.

Полил пальмы. Земля пересохла, в начале недели же не поливал, в Паланге был. А жара стоит конкретная. Вот-вот пожары начнутся, насколько помню. И не расскажешь, ведь, никому.

Надо не забывать про эти несчастные пальмы. А то останутся от них к возвращению Николая одни ёлки-палки. А он нам много чего должен привезти, не надо его расстраивать. Да и в целом мужик хороший, цельный, с такими всегда все понятно.

Решил, что по такой жаре воды много не бывает. Надо получше позаботиться о растениях. Поставил обе кадки рядом, нашёл ведро, набрал в него воды доверху и поставил его на табуретку. Осталось найти какую-нибудь старую тряпку, чтобы порвать её на полосы и соединить воду в ведре с землёй в кадке. По принципу сообщающихся сосудов, вода начнёт перетекать под растения. Только ленты должны быть достаточно длинными, чтобы хватило их до дна ведра и обмотать вокруг ствола пальмы, чтобы земля увлажнялась равномерно. Простынь бы какую на полосы распустить, – подумал я, оглядываясь. – О! Капитан, уезжая, радиолу накрыл какой-то старой измызганной шторой. Вот от неё две ленты и отрежу.

Закончив со спасением пальм, довольный собой, вышел из квартиры, запер на оба замка дверь и стал спускаться вниз по лестнице. Из квартиры Лины выскочил Мишка-цыган с мусорным ведром и понёсся к мусоропроводу, даже не взглянув на меня. Также резво он вернулся в квартиру, чуть не сбив меня с ног. Мне аж смешно стало. И что он так стремительно выбросил? Разбил любимую Линину чашку? Пока я спускался, кто-то приехал на лифте, и, судя по звукам поцелуя, это Лина с работы вернулась. Успел цыган от улик избавится, – усмехнулся я про себя и остаток вечера расписывал новинки для Межуева.

Москва. Квартира Ивлевых.

Утром проснулся и занялся делами. Быстренько позавтракал, погладил себе рубашку, что вчера выстирал. Жара такая, что она пересохла за ночь. Пришлось её в мокрое полотенце завернуть, прежде чем гладить.

Хотел продолжить описывать новинки для Межуева, много чего вчера выписал для последующего анализа, но никак не получалось сосредоточится, мысли то и дело возвращались ко вчерашнему допросу под запись на магнитофон. Ещё вчера голову сломал, пытаясь просчитать, откуда и что прилетело. Но только взявшись сегодня за записки по новинкам для Межуева, вдруг, понял. Вот же оно! Что это за вопрос странный был такой про знание рыночной экономики? Вот, скорее всего, в чём дело! Эти мои записки кого-то насторожили? Кого? Межуева? Неужто я там написал что-то, что ему могло не понравиться? Да нет, очень старательно проверял все на соответствие текущей идеологии… Или все же что-то не то? Не думаю, я уже больше года навык не переходить идеологические границы оттачиваю, а уж в таком специфическом документе трижды все выверял.

А может быть, что он вот таким странным образом решил выяснить, насколько я хорошо разбираюсь в том, о чём пишу? Тупо как-то… Логичнее было бы обратиться к профессуре с соответствующей специализацией. Но обращаться в КГБ с этим вопросом? Бред какой-то. Только если… У них что, есть специалисты по экономике западных стран? Ладно, может, и есть. Тогда это возможно. Просто предельно странно.

Какие еще варианты? Межуев меня в чём-то подозревает? С чего бы… Мы же с ним лично уже давно не виделись и не разговаривали. Не мог я ничего такого сказать, что ему не понравилось.