Чтение онлайн

— Где? — взглянул Ганин на записку Сатчана. — А, бумажный комбинат.

— Ну вот, короче. Начинайте работать, — положил я перед ним список контактов. — Первое, что мы будем печатать, это первый том собрания сочинений Конан Дойля, — решил я.

— Зачем? — недовольно ответил Ганин. — Кому эта ерунда нужна? Да ещё в собрании сочинений?

— Ну, это не нам с вами решать, — жёстко ответил я. — Тот, кто этот список составил, видимо, получше нас с вами в читательском спросе разбирается. И ещё. Пять процентов от каждого тиража оставляете и звоните Сатчану, чтобы он быстро вывез. И Макар Иванович, очень прошу, любая проблема — сразу звоните. Чтобы производство не простаивало. Договорились? Специалистов у вас хватает?

— Хватает, — недовольно ответил он.

— Ну, всё? Я могу спокойно уходить? Когда будет первый том?

— Когда образец найдём, — ответил он.

— Что его искать? Возьмите в библиотеке. Договоритесь с заведующей, чтобы у вас по первому требованию лежал нужный образец. Объясните, что вы будете у неё постоянный клиент. Главное, не жадничайте, прикормите ее, и она вам найдёт и то, чего у неё в фондах нет.

В университет попал только к обеду, пошёл в столовую, рядом быстро оказалась Маша Шадрина.

— Ну что, придумал что-нибудь? — спросила она и кивнула на соседний свободный столик.

— Напомни, пожалуйста, что мы собирались придумать? — отсел я от наших ребят.

— Как заставить Луппиан рассказать Гусеву о Быстровой и Костенко? — прошептала Маша.

— А сама что-нибудь придумала? — спросил я, чтобы потянуть время. Если честно, позабыл я про эту договорённость. Не люблю все эти подставы, вот мой мозг, видимо, инстинктивно, чтобы мне недовольство не испытывать, взял и вытеснил ее подальше. Под благовидным предлогом — тебе же надо в КГБ срочно выступать! Так, что бы придумать, пока она рассказывает?

— А, ну, самый простой способ — это улучить момент, когда и Луппиан, и Гусев будут рядом, пристроиться к ним под предлогом какого-то простого вопроса, а потом высказать своё недовольство Быстровой и Костенко в том ключе, что они обе далеко не лучшие представители комсомола и им не место ни в «Комсомольском прожекторе», ни среди комсоргов. А потом смущённо умолкнуть, мол, не хотела сор из избы выносить, но вырвалось и уйти деликатно. И если нам повезёт, и Гусев окажется человеком любопытным, он обязательно начнёт расспрашивать Луппиан, а что, собственно, было? О чём это она?

Я впечатлился и сказал, довольный, что самому не надо во все это вникать:

— Ну, ты молодец! Думаю, сработает.

— А кто это будет делать? Может, ты? — тут же предложила Маша.

— Ну, мне нельзя, — сразу соскочил я. — Это надо сделать кому-то, кто к той истории с клеветой вообще никакого отношения не имел.

— Логично, — согласилась Маша.

Это же Витькино словцо, вот, нахваталась уже от него…

Москва. Институт археологии.

В кабинете замдиректора института Литвинова раздался междугородний звонок.

— Добрый день, Николай Анатольевич, Алдонин. Мы тут откопали кое-что. Вам надо это видеть.

— Здравствуй Иван. А что с голосом? — почувствовал что-то не то Литвинов, и заподозрил, что товарищ с бодуна. Это раньше он Алдонину доверял, а после срыва командировки в Болгарию доверия ему больше нет…

— Да спали по три часа последние дни, так интересно было… Приезжайте скорее, не пожалеете.

— Хорошо, сегодня уже не успею всё оформить, а завтра обязательно буду. Нашёл что-то интересное?

— Да. Рубчатые перстни.

— Славянский курган… Это, в лучшем случае, десятый век.

— Да, раз уже не сожгли…

— Слушай, Вань, это тоже очень неплохо. Скелет в хорошем состоянии?

— Два.

— Что два?

— Два скелета.

— Двойное захоронение?! — поразился Литвинов. — Второй скелет тоже в хорошем состоянии?

— В отличном. В хорошей такой глине, настоящей, выкопали могилу, да еще и тела завернули, похоже, в кожаные одеяла. А был бы там вообще торф, так могли бы и тела мумифицированные сохраниться…

— Ну, ты все равно везунчик! Поздравляю!

— Спасибо… До завтра, Николай Анатольевич.

Москва. Президиум Верховного Совета СССР.

Получив от Семерова одобрение на организацию комсомольцев в новую структуру, Самедов отправился в Кремль к непосредственным руководителям парней. Первым он нашёл начальника Секретариата Пархоменко.

— Василий Николаевич, рад познакомиться, Самедов, из Комиссии по вопросам приема, выхода и лишения гражданства, — протянул он руку начальнику Ивлева. — Принято решение организовать из наших комсомольцев контрольный орган наподобие «Комсомольского прожектора», только он будет иначе как-то называться, товарищ Семеров занимается сейчас проработкой и оформлением этой инициативы. Руководителем новой группы решено назначить вашего Ивлева.

— Что вам всем свет клином сошёлся на этом Ивлеве? — недовольно ответил Пархоменко, решив, что Самедов пропихивает того на руководящую позицию. — Без году неделю отработал, а уже на повышение пошёл.

От неожиданности Самедов растерялся на мгновение, но быстро сообразил, что, судя по недовольству начальника Секретариата у Пархоменко с Ивлевым отношения натянутые и можно это использовать для своей пользы.

— Василий Николаевич, — сделал он снисходительное лицо, — ну кто же его повышает? Это общественная нагрузка, он как работал у вас, так и будет дальше работать, только ещё вдобавок займётся общественно-полезной деятельностью, — Самедов многозначительно посмотрел на Пархоменко, мол, понятно? — Будет ходить с остальными комсомольцами из Комитета по миру по предприятиям Москвы по сигналам из писем, приходящих в Верховный Совет, проверять, обоснованно ли граждане жалуются. Если сигнал подтвердится, то уже будем решать, что с этим дальше делать.

— А, ну, что же вы сразу не сказали, что это общественная нагрузка, — сменил гнев на милость Пархоменко. — Дайте мне несколько дней подумать…

— Конечно, — улыбнулся Самедов и протянул ему руку на прощание.

Потом он отправился в Комитет по миру, познакомился и переговорил с руководителем. Тот также воспринял очень отрицательно идею с аналогом «Комсомольского прожектора» под эгидой парткома. Он был очень недоволен, что ребят собираются отвлекать от работы.

— Поймите правильно, это не моя инициатива, — с деланным сочувствием глядя на него, проговорил Самедов.

Он прямо видел, как борются в главе Комитета по миру одновременно и возмущение этой инициативой, и нежелание идти против решения парткома.

— Дайте мне пару дней определиться, — как и Пархоменко попросил крайне недовольный Валиев, на что Самедов, конечно же, согласился.

Он понимал, по собственному административному опыту, что это время нужно не только чтобы подумать над вопросом, а чтобы собрать дополнительную информацию. Кто же такое с ходу одобрит, да еще от совершенно незнакомого человека? А вдруг выяснится, что соврал, или что-то перепутал? А вдруг какой-то большой начальник против?