Чтение онлайн

Но он был шокирован, когда жена, выплеснув эмоции, вдруг начала рассуждать логично и спокойно:

– Раз мы не можем просто перебить этих засранцев-грабителей, нам нужен другой план, как с ними покончить. Давай думать вместе, любимый.

Приятно удивленный тем, что, похоже, все же еще поживет, Фирдаус попробовал рассуждать, но что-то особенно хорошо это дело у него не пошло. По крайней мере лицо жены выражало большой скептицизм, когда он предложил возбудить иски против магазинов, продающих подделки:

– Я уже это с Тареком обсудила. Судиться можно годами… И даже если мы выиграем, то получим плохую репутацию. Крупный завод разоряет один за другим небольшие семейные бизнесы… Тут большая часть всех этих лавок и магазинов – семейные… Пресса поднимет шум не в нашу пользу. Мол, чемоданы клепает кто-то другой, а мы разоряем честных владельцев магазинов…

Других толковых вариантов Фирдаусу в голову не пришло. Диане, впрочем, тоже. Но ее указательный палец на правой руке, когда она рассуждала, отбрасывая одну идею за другой, периодически дергался, словно она нажимала им на спусковой крючок. Это зрелище пугало Фирдауса до коликов, поэтому он предложил:

– А давай попробуем посоветоваться с твоим братом? Все же всего этого чемоданного бизнеса вообще бы не было, если бы не его идеи. И по рекламе он дал совершенно шикарные предложения.

– Тоже уже думала об этом, – неохотно сказала Диана, – но неужели мы сами ничего не придумаем? Бесит, когда при любой проблеме мы вынуждены бежать к моему брату!

Фирдаус, все же, начал настаивать. Он был уверен, что только Павел способен полностью успокоить свою сестру и настроить ее на конструктив, чтобы она точно не сорвалась на какую-нибудь опасную для жизни стрельбу.

Диана, вздохнув, сказала:

– Давай хоть несколько дней все же сами подумаем. Если ничего толкового в голову не придет, то тогда уже к Паше отправимся. Вернее, ты отправишься – у меня же это рекламное турне… Там в него серьезные деньги вкинуты – я не могу его просто бросить и сбежать…

***

Москва, квартира Ивлевых

В воскресенье часов в десять утра Галия сняла трубку зазвонившего телефона и через несколько секунд меня позвала:

– Паша, это тебя! Эмма звонит.

– О, – сказал я. – Похоже, она вернулась уже из Святославля. Звонок-то не междугородний.

– Похоже, что так. – тихонько, чтобы не услышала Эмма, сказала Галия, передавая мне трубку.

– Привет. Ну что, ты уже в Москве, я так понимаю? – спросил я Эмму.

– Да, уже приехала, хотела с тобой встретиться, показать обе статьи. По Лосиному Острову статья уже готова, но, может быть, ты ещё что-нибудь подскажешь? А вот по Святославлю мне накидали такое огромное количество материалов, что я вся в сомнениях. Мне тут статей на пять хватит. Поэтому мне с тобой точно нужно посоветоваться, на чём лучше сделать основные акценты.

– Так может быть, ты тогда к нам в гости приедешь? Галия будет рада, давно тебя не видела.

Галия радостно закивала рядом со мной.

– Хорошо, Паша! И в самом деле, почему ты всё время к нам должен ездить? Буду через сорок минут.

Галия тут же ушла потрошить холодильник и наши запасы со всяким импортным. Надо и Эмму угостить, и подарочки какие-то подготовить для её детишек, чтобы с собой захватила. В этом плане радует, что запасы у нас очень серьёзные для того, чтобы порадовать двух детсадовцев.

Правда, когда она начала формировать пакет с подарками, я сразу же попросил её не класть туда жевательную резинку. Напомнил, что Никита всё же имеет проблемы. Мало ли он начнёт глотать эту резинку или вовсе ей подавится. Так что предложил ограничиться только безопасными сладостями.

По тому же принципу обошлись и без леденцов, хотя леденцы в целом я не одобрял и старался избегать их покупать – всё же это смерть для зубов. Мне такие подарки даже стыдно было бы раздавать детворе во дворе. Неприятно как-то делать всё, чтобы дети потом при посредничестве доброго дяденьки попали к суровому советскому стоматологу, который иной раз предпочтет вырвать зуб, чем его лечить.

Эмма пришла с двумя авоськами, помимо той дамской сумки, что у неё висела на боку. В одной авоське лежали шесть купленных недавно, судя по тому, что они были ещё тёплыми, булочек. А из другой авоськи она достала две папки: одну очень толстую, другую умеренной толщины. И тут же начала рассказывать нам с Галией и про то, как она без меня на Лосином Острове работала, и с гораздо большим энтузиазмом, как Славку увидела в воинской части под Святославлем! Сказала также с некоторым ужасом, сколько для неё всего подготовил командир воинской части под Святославлем. Ну да, полковник Нестеров и майор Лаптев – люди с воображением, и времени у них было достаточно… Что же они там для Эммы приготовили, раз папка такая толстая? Заинтересовавшись, я начал с изучения именно Святославской папки и её намёток по статье.

Изучив десятка полтора листочков с самыми разными историями, написанными солдатами и офицерами, я ей сказал:

– В любом случае не выкидывай эту папку. Потом заматереешь, станешь членом Союза журналистов, к тебе начнут относиться серьёзно, и ты на основе этих маленьких историй сможешь целую книгу опубликовать. Назовёшь как-нибудь красиво: «100 историй советских солдат мирного времени», а потом какое-нибудь издательство у тебя ее возьмет и тиражом 200 000 экземпляров забабахает.

– 200 000! – ахнула Эмма.

– Ага, тебе за это тысяч 20, наверное, а то и 30 тысяч рублей гонорар выплатят.

– Сколько? – спросили хором Эмма и Галия с выпученными глазами.

– Ну да, а вы разве не знали, что успешные писатели – самые богатые люди в СССР? Даже золотодобытчикам успешным вряд ли получится за ними угнаться. Есть такие, что миллионы рублей уже заработали.

– Миллионы? – спросила Галия, а Эмма просто хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная из воды. Глаза у нее по-прежнему были выпучены, что создавало полную аналогию.

– Да я не шучу, если честно. Если у тебя есть с десяток книг, которые регулярно переиздают вот такими тиражами, то лет за двадцать миллион запросто скопиться может. А дальше начнет уже и второй копиться. Другое дело, на что потратить и первый-то миллион… Вот вопрос из вопросов…

– Так если так, то зачем ты статьи эти пишешь за какие-то тридцать рублей за штуку? – возмутилась хозяйственная Галия. – Ты же умеешь писать красиво, пиши тогда лучше книги сразу. Приятно будет знать, что у тебя в загашнике двадцать тысяч рублей лежат…