Чтение онлайн

Подытоживая вышеизложенное, думается, можно выделить следующие положения-выводы:

—

Активизация в историографическом освоении опыта украинского освободительного движения в 1917–1920 годах привела к серьезным сущностным сдвигам, увенчалась приближением к максимально адекватным представлениям о весьма сложном, противоречивом явлении.

—

Очень важно осознать, что украинское национальное движение, наименованное Украинской революцией, в большинстве своем не было направлено на подрыв единства революционного процесса в России. Напротив, именно деятельным участием в нем, во взаимодействии с ним в 1917–1922 годах искались реальные пути разрешения украинского вопроса, прогресса украинской нации. Детерминировалось это объективными обстоятельствами, которые преодолевали субъективные настроения даже многих представителей национальной элиты.

—

Абсолютизация национального фактора, стремление рассматривать события в Украине исключительно под углом зрения национально-освободительных задач, особной революции, попытки искусственно отмежевать украинское движение от общероссийских и европейских революционных процессов, игнорировать их социальную слагаемую, с неизбежностью ведут к созданию умозрительных схем, отдаляющих от постижения существа реального исторического опыта. Иначе говоря, в понятном и в целом обоснованном варианте

трактовки национально-освободительного движения как Украинской революции таилась опасность (своеобразная ловушка) ничем не оправданного членения органичных исторических феноменов. И именно в эту ловушку, как представляется, и попало большинство современных украинских историков.

— Прогресс в дальнейшем развитии научных исследований опыта украинского освободительного движения в 1917–1922 годах видится на путях логичной увязки различных революционных потоков — и в содержательном и, условно говоря, пространственном смыслах.

Украинский коммунизм явился проявлением своеобразия протекания революционных процессов первых десятилетий ХХ века в одном из крупнейших национальных регионов России. Он породил весьма специфические подходы к реализации идеи о социальном переустройстве общества, в том числе и в сфере национальных отношений, обосновании путей строительства полиэтнического государства.

Получив в свое время категорическое идеологическое развенчание и политическое осуждение, накопленный в этой сфере опыт, естественно, не мог иметь и не имел в советской историографии сколько-нибудь предметного изучения. В настоящее время этот опыт не попадает в сферу исследовательских интересов уже по иной причине — как явление давно пройденного исторического этапа, якобы не имеющего актуального научного и политического значения. Немало, как известно, и тех, кого откровенно отпугивает все, что хотя бы в терминологии, не говоря уже о сущностной стороне, связано с коммунизмом.

Однако, все отмеченное как раз является дополнительными аргументами к насущной необходимости обращения к обозначенной малоизученной, интересной проблеме.

Украинский коммунизм, как явление, стал синтезом двух идейно-политических потоков, олицетворявшихся поначалу, казалось бы, очень различными партийными течениями.

На рубеже ХХ века Украина подтвердила весьма зримо проявившуюся к тому времени закономерность: интернациональные коммунистические (социалистические, социал-демократические) организации не могли охватить всего своеобразия задач и целей, стоявших перед национальными общностями.

Рядом с РСДРП и ПСР, декларировавшими свою приверженность социалистической идее, в Украине возникли организации, партии, среди стратегических целей которых на первое место выдвигалось решение национального вопроса — Революционная украинская партия (РУП), Украинская социал-демократическая рабочая партия (УСДРП), Украинский социал-демократический союз «Спилка», а также сеть организаций Украинской партии социалистов-революционеров (УПСР).

Конечно, в годы, предшествовавшие Февральской революции, все упомянутые партии имели общую цель — свержение самодержавия — оплот социального и национального гнета. Однако украинские партии не шли на объединение с общероссийскими, считая, что последние недостаточно внимания уделяют решению национального вопроса (единственное исключение здесь — участие «Спилки» в троцкистском августовском блоке 1912 г.). Общей же платформой всех украинских социалистических партий явилось стремление к трансформации централизованного Российского государства в федеративную демократическую республику, в которой украинцы, наряду с другими нациями страны, получили бы право на широкую национально-территориальную автономию.

Когда эта платформа после Февральской революции начала реализовываться Центральной Радой (украинские социалистические партии заняли в ней доминирующее положение), наиболее чувствительными к довольно умеренным требованиям украинцев оказались большевики. Весьма яркими проявлениями тут стали известные ленинские статьи «Украина», «Украина и поражение правящих партий России», «Не демократично, гражданин Керенский!» и троекратное вхождение в кризисных ситуациях представителей киевской организации РСДРП(б) в состав Центральной Рады.

Довершая неосуществленную программу демократической революции, ленинская партия в последующие месяцы завоевывала все возрастающие симпатии в среде радикально настроенных элементов украинских социалистических партий. Так, в подготовке и проведении I Всеукраинского съезда Советов (11–12 декабря 1917 г., Харьков) приняла участие группа левых украинских социалдемократов, отпочковавшихся от УСДРП. Их не устраивала слишком осторожная, непоследовательная социальная политика Центральной Рады, а также — отход от народоправческих обещаний. Наоборот, прельщала, привлекала радикализмом, определенной социалистической направленностью политика партии, совершившей и углублявшей Октябрьскую революцию. Председателем ВУЦИКа стал левый укр. с.-д. Е. Медведев.

Были на I съезде Советов и некоторые представители украинских эсеров, отделившиеся от своей партии и вместе с большевиками, группой левых украинских социал-демократов голосовавшие за провозглашение Украины Советской республикой, и установление тесных федеративных связей с Советской Россией. Знаменательно, что левые элементы этих партий во главе с коммунистами отдавали должное демократическим завоеваниям украинского народа, сохранили и для социалистической республики официальное название — Украинская Народная Республика.

То есть, уже к концу 1917 г. наметилось совершенно определенное движение «на встречных курсах». С одной стороны, консолидируясь в единую Коммунистическую партию (большевиков) Украины, местные коммунисты, принципиально придерживаясь федералистских ориентаций (одной из апогейных вех тут стала инициатива в создании Военно-политического союза советских республик), стремились учить в своей политике национальный (украинский) интерес.

С другой стороны, все большую приверженность социальным аспектам общественной жизни проявляли левые течения УПСР и УСДРП. От них отпочковались достаточно многочисленные и весьма влиятельные в массах фракции «боротьбистов» (май 1918 г.) и «независимых» (январь 1919 г.), ставшие основой двух коммунистических партий Украинской коммунистической партии (боротьбистов (август 1919 г.) и Украинской коммунистической партии (январь 1920 г.).