Чтение онлайн

Четвертый элемент — идеология, предлагающая убедительный и разделяемый всеми нарратив сопротивления, объединяющая: недовольство и требования: населения и элит, устанавливающая связь между различными группами и способствующая их мобилизации. Идеология может принять форму нового, религиозного движения: фундаменталистские религиозные группы, от английских пуритан и до джихадистов, часто находили оправдание мятежам, ссылаясь на аморальность правителя. Идеология может принять и форму секулярного нарратива борьбы с несправедливостью, подчеркивая права и указывая на невинные жертвы злоупотреблений. Это может быть нарратив национального освобождения. Какой бы ни была форма, действенные нарративы сопротивления подчеркивают чудовищную несправедливость режима, порождая в рядах оппозиции чувство единства и правоты своего дела.

Хотя элиты могут делать акцент на абстрактных понятиях, таких как пороки капитализма или значимость естественных прав, наиболее эффективные нарративы сопротивления опираются также на местные традиции и истории о героях прошлых времен, сражавшихся, за справедливость. Американские и французские революционеры приводили в пример революционные истории времен Древней Греции и Древнего Рима. Кубинские и никарагуанские революционеры вспоминали первых кубинских и никарагуанских борцов за независимость — Хосе Марти и Аугусто Сесара Сандино. Исследования выявили интересный факт: чтобы объединять и мотивировать своих сторонников, революционным идеологиям не обязательно предлагать точный, план будущего. Напротив, эффективнее всего работают расплывчатые или утопические обещания лучшей жизни в сочетании с подробным эмоционально убедительным изображением невыносимой несправедливости и неизбежных пороков существующего режима.

Наконец, революции необходима благоприятная международная обстановка. Успех революции часто зависел или от иностранной помощи, поступавшей оппозиции в трудный момент, или от отказа в помощи правителю со стороны иностранной державы. И наоборот; многие революции терпели неудачу или были подавлены интервенцией, направленной на помощь контрреволюции.

Когда совпадают пять условий (экономические или фискальные проблемы; отчуждение и сопротивление элит, широко распространенное возмущение несправедливостью, убедительный и разделяемый всеми нарратив сопротивления и благоприятная международная обстановка), обычные социальные механизмы, — которые восстанавливают порядок во время кризисов, перестают работать, и общество переходит в состояние неустойчивого равновесия. Теперь любое неблагоприятное событие может вызвать волну народных мятежей и привести к сопротивлению элит, и тогда произойдет революция.

Однако все пять вышеперечисленных условий совпадают редко. Кроме того, их трудно распознать в периоды кажущейся стабильности. Государство может скрывать свое истинное финансовое положение, пока неожиданно не произойдет его банкротство; элиты как правило, не афишируют свою нелояльность, пока не возникает реальная возможность для действия; а группы населения, бурлящие от внутреннего возмущения, скрывают, как далеко они готовы зайти. Нарративы сопротивления могут циркулировать в подполье или тайных ячейках; и пока не начинается революционная борьба, часто неясно, будет ли интервенция иностранных государств направлена на поддержку революции или на ее подавление.

Трудности с выяснением того, на что указывает внешняя стабильность — на устойчивое ил неустойчивое равновесие — порождают парадокс революций. Задним числом, после того как революция уже произошла, кажется совершенно очевидным, насколько серьезное влияние на финансы правительств и элит оказывали экономические или фискальные проблемы; насколько отчуждены и далеки от режима были элиты; насколько распространены были чувства возмущения: несправедливостью; насколько убедительными были революционные нарративы; и насколько благоприятной была международная обстановка. Причины революции можно расписать в таких деталях, что ретроспективно она покажется неизбежной. Однако на самом деле революции оказываются полной неожиданностью для всех, включая правителей, самих революционеров и иностранных держав. Ленин выступил с широко известным заявлением в январе 1917 г., всего за несколько месяцев до падения царского режима, сказав, что «мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции» [2] .

Это происходит потому, что обычно никому не дано предвидеть, когда совпадут все пять условий. Правители почти всегда недооценивают, насколько несправедливыми они выглядят в глазах населения и как далеко они оттолкнули от себя элиты. Если, чувствуя неладное, они прибегают к реформам, то это, нередко лишь усугубляет ситуацию, революционеры часто не до конца понимают фискальную слабость старого режима и масштабы поддержки оппозиции. Им все еще может казаться, что борьба займет много лет, несмотря на то, что элиты и военные уже переходят на сторону оппозиции, а старый режим распадается. Вот почему, даже если революции задним числом кажутся неизбежными, обычно их считают невероятными и даже немыслимыми событиями, пока они не начинают происходить на самом деле.

Эти пять условий вместе порождают неустойчивое равновесие. Однако они не являются причинами, поскольку не объясняют, что именно привело к образованию в режиме слабых мест на столь многих уровнях и в одно и то же время. Остается неясным, какого рода события порождают сочетание финансовых проблем, отчуждения элит, народного возмущения несправедливостью, распространения нарративов сопротивления и международной поддержки революционных преобразований. Исследователи, как правило, различают структурные причины и причины-поводы. Первые представляют собой долговременные и широкомасштабные тенденции, подрывающие существующие социальные институты и связи. Вторые — это случайные и непредвиденные события или действия отдельных индивидов и групп, в которых проявляется действие долгосрочных трендов и которые часто побуждают революционную оппозицию к дальнейшим шагам.

Одной из самых распространенных структурных причин революций считаются демографические сдвиги. В истории человечества до какого-то времени численность населения изменялась очень медленно и отставала от экономического и техническо го прогресса. В этих условиях прямое наследование служило весьма надежным механизмом смены правителей, воспроизводства элит и даже распределения, рабочих мест или профессий среди простых слоев населения. Однако, когда численность населения быстро растет в течение нескольких поколений, кумулятивный эффект этого процесса оказывает негативное воздействие на общественные институты.

Земли и рабочих мест не хватает, рента повышается, а реальные доходы падают, что вызывает возмущение населения. Цены растут, а налоги собираются плохо, и правителю все труднее вознаграждать своих сторонников и содержать войска. Поскольку выживших детей у элиты становится все больше, наследство перестает обеспечивать средства к существованию для всех отпрысков в семье и между ними разгорается конкурентная борьба за положение в элите. Наконец, непрерывный рост численности населения, часто называемый демографическим взрывом, приводит к появлению все более многочисленных когорт молодежи, которым трудно найти подходящую работу и которые легко, поддаются влиянию новых идеологий и мобилизуются в целях социального протеста. Второй распространенной структурной, причиной служат изменения в системе международных отношений. Войны и глобальная экономическая конкуренция могут, ослабить режим и привести к власти новые группы. Революции часто шли волнами, сопровождая мировые или континентальные войны, как это было в Европе после Тридцатилетней войны, в первые десятилетия после Наполеоновских войн, после Первой и Второй мировых войн и по завершении холодной войны.

Изменения в составе и численности населения, а также в международных отношениях часто затрагивают сразу несколько стран того или иного региона, и большое количество государств одновременно впадают в состояние неустойчивого равновесия. Если в одном из таких государств происходит событие-триггер, то революционный взрыв сам может. послужить событием-триггером для революций в других государствах. Поэтому революции часто шли волнами и быстро распространялись, перекидываясь с одной внешне стабильной страны на другую.

Третья структурная причина — неравномерное или зависимое экономическое развитие. Нормальным результатом экономического развития является установление, большей степени равенства. Одни регионы или группы больше других выигрывают от новых технологий или новой экономической организации, но выгоду должны получать в какой-то степени все группы, и отстающие обычно догоняют остальных по мере распространения новой технологии и новых экономических моделей. Там, где экономический рост настолько неравномерен, что бедные слои и даже средние классы все больше отстают, в то время как небольшая группа быстро богатеет, или там, где экономический рост, настолько зависит от иностранных инвестиций, что выгоден главным образом иностранным инвесторам и их партнерам, — в этом случае экономические преобразования будут повсеместно восприниматься как несправедливые, порождать недовольство населения и приводить к отчуждению элит и их расколу.