Чтение онлайн

Группа начала издавать «Сборник статей по очеред­ными, вопросам» под заглавием «Вперед» завязала связь с русскими организациями помимо центра и учре­дила в Болонье фракционную школу для подготовки пропагандистов из рабочих.

{206}Издававшаяся Троцким и не пошедшая за Ленин­цами «Правда» держала сначала примирительный курс, но затем начала склонятся на защиту ликвидаторства и, что особенно ярко выразилось в № 14, где была помещена платформа редакции под заглавием «Письмо Правды к мыслящим рабочим», после чего Цент­ральный Комитет отозвал своего представителя из ее редакции («Правда» вышла, в 1909 году, № 3-8; в 1910 г. №№ 9-17.). Когда же появился № 1-й большевистской «Рабочей Газеты», Троцкий созвал в Ноябре месяце общее собрание партийного социал-демократического клуба в Bене, и провел резолюцию, направленную против блока большевиков-Ленинцев с меньшеви­ками-Плехановцами.

Как видно из приведенных фактов, партийный развал за границей достиг крайних пределов.

Но если положение дел партии было так печально за границей, — где лидеры фракций, работая на свободе, при желании, всегда могли придти к известному соглашению, то в России где успехам партии, помимо ее внутренних дрязг, мешали органы правительства, — работа шла еще хуже.

В Апреле месяце в Москве было заарестовано Русское Бюро Центрального Комитета, являвшееся до 1910 года коллективом Центрального Комитета, выпол­нявшими в России обязанности организационного и исполнительного характера, а вскоре после того в Maе, в Москве же, были арестованы и члены только что сформировавшегося, хотя и не в полном составе, по новому уставу Центрального Комитета, так называемой «семерки». Дальнейшие попытки, делавшиеся к восстановлению его, не удавались, и благодаря этому в 1910 году руководящего партийного центра в России фактически не существовало.

{207}Безрезультатно кончались вследствие арестов и старания наиболее деятельных социал-демократов, направленные к восстановлению в разных пунктах партийной работы, хотя попыток к этому делалось очень много.

Ряд систематических арестов по пунктам Цен­трального промышленного района, где работою социал-демократов руководило Областное Бюро Центрального Промышленного Района, дезорганизовал работу отдельных организаций области, и самое Областное Бюро прекратило свое существование; разбита была и Москов­ская Окружная Организация, распространявшая свою деятельность на прилегающие к Москве фабрично-заводские предприятия, причем прекратил свою работу ее руководящий коллектив Временная Исполнительная Комиссия; три раза подвергавшаяся ликвидациям Мо­сковская Городская Организация прекратила свою ра­боту.

В Одессе, Петербурге, Москве, Чите, Боровичах, Оренбурге, Баку были арестованы типографии; отбира­лись по обыскам в разных пунктах гектографы, склады литературы, комитетские печати, паспортные бланки.

Работа по использованию легальных возможностей — шла плохо, внимание правительственных органов па­рализовало ее. Профессиональные союзы и другие предприятия закрывались; как только они, благодаря социал-демократам, переставали быть тем, чем должны были быть, и становились противозаконными сообществами; Центральные Бюро Профессиональных союзов в Петербурге и в Москве были заарестованы. Легальные съезды не оправдали возлагавшихся на них надежд. Начавшийся 28 Декабря 1909 года и кончившийся в Январе текущего года съезд но борьбе с пьянством не уда­лось использовать должным образом вследствие отчасти предварительных, отчасти последовавших после него арестов.

{208} На съезде писателей, в Апреле месяце, у большевиков с меньшевиками произошла ссора, что про­валило их начинания, клонившиеся к тому, чтобы использовать съезд для закрепления через провинциальных литераторов связей с провинцией. На Апрельском съезде борьбы с проституцией выступления также не удались.

Пролетарский праздник 1-го Мая был отмечен лишь распространением очень большого числа прокла­маций, в чем первое место принадлежало Бунду, а также частичными забастовками и лишь кое где рабо­чими митингами.

Вспыхивавшие по разным местам в течение лета рабочие забастовки, являвшиеся показателем той эконо­мической борьбы, которую вели рабочие с хозяевами, вследствие слабости партийных организаций проходили без их влияния.

И только в районе деятельности Социал-Демократии Польши и Литвы, а также у Социал-Демократии Латышского Края революционная работа шла наиболее успешно (Социал-Демократия Латышского Края издавала три газеты: — «Цина» на латышском языке, «Борьба» на русском, обе принадлежали Центральному Комитету и «Вестник Социал-Демократии» на латышском языке, издававшийся заграничным комитетом организации.), да в некоторых пунктах сравнительно хорошо работал Бунд, Центральный Комитет которого даже сорганизовал осенью того года в Львове восьмую конференцию, на которой присутствовало 22 человека, в том числе 12 делегатов от десяти Русских городов (Бобруйск, Белосток, Гродно, Двинск, Гомель, Варшава, Вильна, Лодзь, Пинск и Рига. См. «Отчет о VIII конференции Бунда». Изд. 1911 г.

Бунд издавал: газету «Голос Бунда» на еврейском языке, в России, орган Центрального Комитета и за границей «Отклики Бунда», орган Заграничного Комитета, на русском языке.).

Характеризуя положение партийных дел в тот период времени, один член партии, объехавший в конце года важнейшие пункты России, сообщал в «Правду»:

{209} «Интеллигенция частью совершенно ликвидировала свою связь с рабочим движением и занялась личными делами, частью же и сама находится в положении, аналогичном положению рабочих, «утеряла» старую тактику, не может приспособится к новым условиям и, отрицая старую партию, сама не знает, каким путем создать новую. Рабочие же, придавленные всеми ужасами реакции, административными преследованиями и провокацией, с другой стороны, помня годы революции, свое значение и свою роль в эти годы, — не могут как то удовлетворится той мелкой и, как кажется им, не­значительной работой, которая мыслима в настоящее тяжелое безвременье, и, наконец, попав теперь сразу из положения руководимых в положение руководи­телей, — не могут приспособится к новым условиям работы, не могут самостоятельно найти того пути по которому должна вестись социал-демократическая про­паганда, агитация и организация в России, остаются по этому инертными и беспомощными («Правда» № 17, 20-го Ноября 1910 года — «О Российских настроениях», путевые впечатления. В. К.).

По мнению же меньшевика Мартова, положение было таково: «Состояние местных нелегальных организаций надо признать худшим к концу 1910 года по сравнению с тем, каким оно было в конце 1909 года; где официально существует комитет, нет никаких связанных с ним организационных рабочих групп. Где существуют кое-какие группы, нет между ними связей, которые позволяли бы создать какой-нибудь объединяющий местную работу Комитет» («Куда пришли» — Л. Мартова, «Голос Социал-Демократа», Ноябрь 1910 года № 23.).

Но представители большевизма не смущались таким положением партийных дел; летние рабочие забастовки, а также оживление, охватившее в Ноябре месяце оппозиционные круги общества, благодаря смерти {210}Льва Толстого, были истолкованы ими как показатели поднимавшегося в общественных кругах брожения, чем они и не замедлили воспользоваться.

В их фракционном органе «Рабочая Газета» был помещен следующий призыв:

«Рабочие стачки в России и во время подготовки революции, и во время самой революции были самым распространенным средством борьбы пролетариата, этого передового класса, который один только является до конца революционным классом в современном обществе. Экономические и политические стачки, то чере­дуясь друг с другом, то переплетаясь в одно не­разрывное целое, сплачивали массы рабочих против класса капиталистов и самодержавного правительства, вносили брожение во все общество, поднимали на борьбу крестьянство. И вот, с лета текущего года начинается опять подъем. Число экономических стачечников возрастает и возрастает очень сильно… Пролетариат начал. Другие, буржуазные, демократические классы и слои населения, продолжают. Смерть умеренно-либерального, чуждого демократии, председателя 1-й Думы, Муромцева вызывает первое робкое начало манифестаций. Смерть Льва Толстого вызывает — впервые после долгого пере­рыва — уличные демонстрации с участием преимуще­ственно студенчества, но отчасти также и рабочих. Прекращение работы целым рядом фабрик и заводов в день похорон Толстого показывает начало, хотя и очень скромное, демонстративных забастовок…

За работу же, товарищи. Беритесь везде и повсюду за по­стройку организаций, за создание и укрепление рабочих с.-д. партийных ячеек, за развитие экономической и политической агитации. В первой русской революции пролетариат научил народные массы бороться за сво­боду, — во второй революции он должен привести их к победе».

Это было написано в Декабре 1910 года.

КОНЕЦ.

{213}

(Глава, 1-я).

Пролетарии всех стран; соединяйтесь!

МАНИФЕСТ Российской Социал-Демократической Рабочей Партии

(См. Подлинный Манифест).

«50 лет тому назад над Европой пронеслась жи­вительная буря революции 48 года.

Впервые на сцену выступил, — как крупная исто­рическая сила — современный рабочий класс. Его силами буржуазии удалось смести много устарелых феодально-монархических порядков. Но буржуазия быстро рассмотрела в новом союзнике своего злейшего врага и предала и себя и его, и дело свободы в руки реакции. Однако было уже поздно: рабочий класс, на время усми­ренный, через 10-15 лет снова появился на исто­рической сцене — с удвоенными силами, с возросшим самосознанием, как вполне зрелый боец за свое ко­нечное освобождение.