Чтение онлайн

Милюков и Крейн встретились в Софии и вместе совершили путешествие по Болгарии. Оно имело неожиданный финал. В районе расположения болгарских войск Милюкова с фотоаппаратом в руках задержала полиция. Однако когда его личность была выяснена, как «друг Болгарии» П.Н. Милюков был отпущен и тепло (хотя и тайно) принят болгарским царем Фердинандом [157] .

Монарх думал, что в России, как и в Болгарии, между правительством и оппозицией по вопросам внешней политики существует консенсус. Болгарский царь решил использовать российского депутата в качестве курьера для передачи конфиденциальной информации первым лицам Российской империи о переговорах между болгарами, сербами и греками по поводу войны с Турцией. На самом деле партию Народной Свободы и российскую власть разделяла политическая пропасть. В 1907 г. правые кадеты (П.Б. Струве, М.В. Челноков, С.Н. Булгаков, В.А. Маклаков) едва не подверглись партийному остракизму за тайные встречи со Столыпиным [158] . Но Милюков рискнул последовать их примеру. 4 октября 1912 г. оппозиционный депутат секретно беседовал с министром иностранных дел С.Д. Сазоновым.

Эта встреча стала судьбоносной. Знания и болгарские связи лидера кадетов могли быть очень полезны МИДу. С другой стороны сам Милюков чрезвычайно интересовался вопросами внешней политики. Теперь он получил шанс прикоснуться к выработке государственных решений по балканскому вопросу и не захотел его упускать. «Речь» умерила тон и начала поддерживать линию российского МИДа [159] .

«Русские ведомости» наоборот, от отстаивания европейского мира перешли к глумлению над пацифизмом. В передовице от 19 сентября 1912 г. газета ещё призывала решить балканский конфликт дипломатическим путем, называя войну неоправданной. 22 сентября 1912 г. «Русские ведомости», продолжая ту же линию, писали, что спровоцированная балканскими неурядицами европейская война грозила бы человечеству неисчерпаемыми бедствиями. Но уже 27 сентября газета выражала понимание начавшей войну Черногории и готовой выступить следом Болгарии. На следующий день С.А. Котляревский в программной статье убеждал читателей, что европейская дипломатия не должна удерживать статус-кво на Балканах [160] .

День ото дня тон газеты становился всё агрессивнее. «Русские ведомости» едко высмеяли лидера французского пацифизма Эстурнель де Констана, который в личном письме осудил начавшего войну короля Николая Черногорского. Нападкам подвергся и пацифизм как таковой. Корреспондент газеты Белоруссов (Белецкий) сделал вывод о том, что «плоды пасифизма» «все с червоточинкой», поскольку они выросли «на утрированном прямолинейном культе мира, придуманном доктринерами, но эксплуатируемом по временам политиками». Автор заявил: «Мир – прекрасная вещь, но и самые лучшие предметы надо потреблять в меру и благовременно», закончив свой материал приветствием войны балканских государств против Турции [161] .

Таким образом, в октябре 1912 г. вновь обозначилось несовпадение взглядов П.Н. Милюкова (теперь солидарного с российским МИДом) и большинства партии по вопросам внешней политики.

Стержень вопроса был в том, что активная поддержка славян могла вовлечь Россию в войну. И Милюков, раздраженный нападками со всех сторон, заявил, что если его ещё раз позовут на мероприятие в поддержку славян, он пойдет, «но если там начнут науськивать на войну, он вступит в резкую борьбу». Однако другой член кадетского ЦК Н.А. Гредескул сказал, что «зарекаться от войны нельзя» [162] . Также было настроено Московское отделение ЦК, включившее в свою резолюцию от 22 октября пункт о том, что «не считает возможным поддерживать мнение, что следует, какой бы то ни было ценой избегать войны» [163] .

Следует подчеркнуть, что в октябре 1912 г. из великих держав война была выгодна одной Англии. Великобритания фактически санкционировала Первую балканскую войну [164] . Россия, Германия, Австро-Венгрия и Франция наоборот занимали антивоенные позиции. Таким образом, в Европе возникла новая комбинация дипломатических интересов. Как отметил тогда Милюков, «Франция ближе к Германии в стремлении к сохранению мира, чем к Англии» [165] . И председатель кадетской фракции находил совершенно правильным намерение российского МИДа действовать на Балканах в пользу общеевропейской стабильности в строгом согласии с другими державами, включая Австрию [166] .

Взгляды Милюкова на проблему Константинополя и проливов теперь также совпали с установками министра иностранных дел С.Д. Сазонова. В октябре 1912 г. особое беспокойство МИДа России вызывало быстрое продвижение болгар к Константинополю. Сазонов предложил европейским державам немедленно выступить посредниками в заключение мира, сохранив Константинополь и проливы за Турцией. Но у англичан имелся свой план. Они договорились с болгарами и сербами о превращении Константинополя в вольный город и нейтрализации проливов (открытии их для военных судов всех стран) [167] . Россию это категорически не устраивало. И Милюков на заседании ЦК 12 октября, повторяя аргументы русских дипломатов, заявил, что «стоит за необходимость для России проливов», но «вопрос о ликвидации Турции ещё не наступил». При этом, подчеркнул Милюков, «России трудно довольствоваться простой нейтрализацией проливов; для неё нужны и куски территории по берегам проливов» [168] .

За солидарность с российским министерством иностранных дел председатель думской фракции кадетов подвергся резким нападкам своих товарищей по ЦК. В.И. Вернадский отметил, что линия Милюкова «по внешности близко подходит» к координации с политикой российского МИДа, «а этой опасной близости надо избегать». А.С. Изгоев призвал «усилить в партийных органах критику внешней политики правительства, усилить оппозиционные ноты». А.В. Тыркова язвительно намекала, что в повороте в позиции «Речи» сыграл свою роль личный фактор – приглашение Милюкова к министру иностранных дел С.Д. Сазонову. Председателю кадетской фракции пришлось оправдываться, говоря, что он ведёт свою линию помимо министерства иностранных дел, «совершенно самостоятельно», хотя и считает в данный момент политику Сазонова правильной [169] .

Характерно, что, критикуя российский МИД, оппоненты Милюкова одновременно чутко прислушивались к мнению Лондона. Так, например, «Русские ведомости» сразу обратили внимание на заявление Ллойд Джорджа о том, что балканский конфликт будет «содействовать расширению свободы и улучшению управления» [170] . Не прошло и нескольких дней, как Ф.Ф. Кокошкин процитировал эти слова английского политика на заседании московского отделения ЦК КДП («Симпатии либеральных английских кругов на стороне славян, а Ллойд Джордж высказал пожелание, чтобы границы свободы и хорошего управления были расширены» [171] ).

В ноябре 1912 г. позиция Великобритании изменилась и «Русские ведомости» не преминули отметить это в передовой статье («Ни Германия, ни Англия не хотят в настоящий момент войны» [172] ). Зато к развязыванию общеевропейского конфликта в это время начала активно стремится Франция, генеральный штаб которой счел момент для войны самым подходящим. Париж стал требовать от России энергичной подготовки к военным действиям [173] . Официальный Петербург должен был обозначить поддержку своих французских партнеров. И П.Н. Милюков в унисон более активной политике российского МИДа напечатал в «Речи» воззвание «Поддержите наших друзей». (Под друзьями имелись в виду славяне). За это он подвергся упрекам на заседании ЦК КДП 7 ноября 1912 г. со стороны Н.А. Гредескула [174] . «Только сторонники политического авантюризма, какими бы мотивами они не руководствовались, могут с легким сердцем накликать войну», – считали теперь «Русские ведомости» [175] .

Война, однако, не входила в планы ни политического руководства Российской империи, ни Милюкова. В результате, в конце ноября 1912 г., когда сербы вышли к Адриатическому морю, а Австро-Венгрия, поддержанная Германией, развернула военные приготовления против них и России, и Милюков, и его оппоненты внутри партии заняли сдержанную позицию. По донесению Л.К. Куманина от 27 ноября 1912 г. как П.Н. Милюков, так и В.А. Маклаков в кулуарах Государственной думы говорили о возможности разрешить австро-сербский и австро-русский конфликты мирным путём [176] .

Из этих примеров видно, что отношение кадетов к внешнеполитическим инициативам Англии и Франции заметно отличалось. Это важно отметить, поскольку в историографии обычно считается, что кадеты воспринимали сближение России, как с Францией, так и с Англией в равной степени положительно. Однако это не так. Как справедливо отмечают А.В. Голубев и О.С. Поршнева, на «образ Франции в России, прежде всего в восприятии леволиберальных и демократических слоев, отрицательное влияние оказала финансовая поддержка, которую эта страна оказала царскому режиму для подавления революции 1905–1907 гг.» [177] .