Чтение онлайн

Важный с виду юноша индийского происхождения первым поднял руку, и получил слово.

– Устав Звездного сообщества запрещает вооруженные конфликты между его членами, а также применение силы в отношении иных планет. Поскольку все двенадцать основных миров пользуются технологиями шайнов, и имеют предоставленные теми планетарные системы безопасности, их захваты в принципе невозможны. Остальные миры не имеют ресурсов, достаточных для нападения и насильственной колонизации других планет. Кроме того, возможности звездных войн ограничены небольшим количеством кораблей, использующим Т-технологию, и их ценностью для владельцев. Дополнительным сдерживающим фактором служит необходимость физического восстановления человеческого организма в течение как минимум трех месяцев после Т-прыжка. Это означает, что посланные в военных целях корабли, их экипажи и десант должны будут находиться у объекта нападения не менее трех месяцев в автономном режиме, что также крайне затруднит успешную оккупацию.

– С какого вы факультета, молодой человек? – поинтересовался лектор под смешки аудитории. – Вижу, тема насилия вас весьма занимает.

– Я кадет Академии обороны Винтишьяку, – гордо отрапортовал тот.

Хм, я совсем и забыл, что при университете недавно открылось отделение Академии.

– Ааа, – пробормотал профессор, чья планета вовсе не имела армии, – будущий военный. Теперь мы знаем, что занимает умы многих молодых землян. Хочешь мира – готовься к войне? Или хочешь войны – готовься к ней? Постараемся узнать это после перерыва.

***

Напряжение вокруг стола несколько спало, но делать меня частью обсуждения никто не собирался. Три персонажа в центре комнаты говорили каждый о своем, и ни один из них не был тем, кем казался.

– Мы не должны сейчас говорить о нём, – призывал протектор, явно имея в виду мою скромную особу. – Это неважно. Важно найти книгу. Нужно отыскать их всех, и взять ситуацию под контроль.

– Книга неважна, – отозвался шайн. – Мы знаем, что в ней. Мы должны решить, что делать с ним. Вы не понимаете.

– Это вы так говорите, – присоединился к дискуссии Маркус. – А мы хотим видеть книгу. Это требование Совета. В любом случае нельзя, чтобы она попала в чьи-то руки или оказалась обнародована. Что, если они смогут находить друг друга, как когда-то?

– Я согласен, – поддержал шерифа Брайсворт. – Это недопустимо. Те, другие, наверняка уже ищут её, и ни перед чем не остановятся. Надо их опередить, они же вызвали Разрушителей. Что будет в следующий раз?

– Они не угроза, – похоже, у шайна были проблемы с мультизадачностью, и сейчас его интересовал лишь один вопрос. – И те, другие – не угроза. Вот он – угроза. Мы знаем. И Разрушители знают. Вы – не понимаете.

– Ещё какая угроза, – раздраженно парировал Маркус. – Может, вы и позабыли, сколько миллиардов людей они уничтожили, а мы помним. Вы их породили. Мы их загнали в норы. Мы выиграли – вы проиграли. Вот и не мешайтесь сейчас.

У меня начинало складываться ощущение, что десять лет школы, пять лет полицейской академии и три года университета не пошли мне на пользу. Я полагал, что неплохо знаком с историей своей планеты, но понятия не имел, кто такие «они» или «другие». А ведь, по мнению присутствующих, именно эти неприятные люди вызвали по мою душу розовоглазых, пафосно окрещенных в этой комнате Разрушителями.

Другой аспект дискуссии был мне куда ближе. Я мог помочь им сложить пазл. Не сказать «кто», но дать им понять, «почему». Стоило ли делиться своими догадками со столь странным собранием? Она этого не хотела. Она не обратилась к Маркусу, хотя могла. Тогда я не придал этому значения, поскольку не знал об их родственной связи. Как и о том, что помимо шерифства дядя Даниэль имеет и подработку в некоем Совете, решающем вопросы в масштабах куда крупнее Мадагаскара.

Мне было ясно лишь одно – двое из присутствующих не желают мне зла, и имеют ресурсы, достаточные для того, чтобы начать искать ответы. Я мог присоединиться к битве на их стороне, или тихо сидеть в своей каморке в Опенгейте, ожидая, то ли когда всё разрешится, то ли следующий отряд убийц, и полностью утратить контроль над развитием ситуации. Моя роль одинокого мстителя окончена.

– Я знаю, где книга, – наконец промямлил я.

Сингапурский университет

Факультет политологии, 1-й курс

143-й год Реформации

Даниэль пихнула меня локтем в бок.

– Ай, – сказал я, и проснулся под хохот аудитории.

– Добро пожаловать в наш мир, Эрик, – профессор Кейтель, конечно, не мог удержаться. Хорошо, что он хотя бы помнил меня по имени – пусть лишь как соседа своей любимой студентки: – Не хотите ли продолжить?

– Эээ …, – воспроизвел я любимое вступление любого ученика профессора, застигнутого врасплох на лекции, и умоляюще посмотрел на Даниэль. Та под столом быстро накарябала «14» на своем планшете: – Восстание Четырнадцати.

– Невероятно, – восхитился ученый. – Он знает тему лекции. Аудитория загукала, радуясь, что жертва на сегодня выбрана, и это не кто-то из них:

– Почему бы вам не продолжить – а мы послушаем? Начиная с причин восстания.

– Да, конечно, – накануне во время рейда в Кварталах Радости мне в жилет попали две пули из старой беретты, что на ближайшие несколько дней делало меня героем полицейского управления Сингапура, и я был не в настроении пасовать перед каким-то бумажным червем. – Апогеем существования корпоративной власти считается создание сотен «производственных центров», по сути, представлявших собой концентрационные лагеря с населением в несколько десятков миллионов человек каждый.

Люди в них не имели каких-либо прав, помимо крыши над головой и питания на уровне прожиточного минимума. Работали они по двенадцать-четырнадцать часов в день, с одним выходным днем раз в месяц. В производственных центрах находились под запретом любые книги, религиозные обряды, собрания и митинги. Школьное обучение ограничивалось изучением чтения, письма, а также естественных наук в объемах, достаточных для неквалифицированного труда.

Допускались исключительно браки, носящие межрасовый характер. Лица различных национальностей перемещались между регионами в целях создания этнически нейтрального индивидуума, не имеющего привязки к какой-либо территории либо истории, не владеющего языками, помимо новоингла, неспособного проследить свой род хотя бы до второго колена. Дети в младенчестве изымались из семей, и передавались под опеку администрации центров. Поощрялись отношения между лицами одного и того же пола, что ограничивало рождаемость. После ста лет подобной практики появилась по сути новая этническая, или, вернее, внеэтническая общность – варамайи.

Аудитория возмущенно загудела, но профессор, окинув всех твердым взглядом, хлопнул ладонью по столу, и ропот утих.

– Да, после Реформации данный термин выведен из официального оборота, и считается непристойным на бытовом уровне, – Кейтель с удовольствием вклинился, поскольку обожал всё, противоречащее официозу. – Но мы здесь изучаем науки, и нам не должно быть дело до политеса. Все, кого коробит правда, могут поискать счастья на факультетах журналистики или изящной словесности. Жители производственных центров составляли до сорока процентов населения Земли. И хотя большинство из них погибли в ходе Восстания Четырнадцати, варамайи до сих пор живут среди нас. Да, они в основном населяют Кварталы радости и Мадагаскар. Напоминаю, что три-четыре процента наших сограждан имеют предков среди данной группы.

Этнически безупречный англосакс Джейк, чьи предки минимум десяток поколений не обременяли себя физическим трудом, приобнял Даниэль, и что-то горячо зашептал ей на ухо. Та беззвучно захихикала, но не отодвинулась. Я с трудом держал глаза открытыми.

В моем мире «варамайи» было обыденным словечком. Некогда люди полагали, что метисы – красивые и смышленые особи. Ну что ж, как показал «прогресс» цивилизации, коктейль из белых, черных, китайцев, индусов, арабов и прочих национальностей, целенаправленно выведенный для рабского труда, не стал подарком нашему миру. Упрямые, туповатые, лживые и подлые, а часто и жестокие обитатели Кварталов радости постоянно доставали полицейских.