Чтение онлайн

В целом же теоретическая база «Общины» и ранней КАС поражала редкой для анархистов узостью. Лидеры КАС, безусловно, были знакомы с работами Элизе Реклю, Макса Неттлау и Джемса Гильома, но общие представления об анархизме черпали, судя по всему, из книги П. Эльцбахера [206] и советских источников, в первую очередь, работ Ю. М. Стеклова. [207] За пределами активного изучения и использования оставался не только, например, первый анархистский классик Вильям Годвин (судя по программной статье лидеров КАС «В поисках социальной гармонии» [208] ), но и богатый набор идей русских анархистов начала века (анархистов-кооператоров, анархо-индивидуалистов, анархо-синдикалистов, анархистов-федералистов, панархистов, анархистов-биокосмистов и т. д.). Единственным исключением был введенный А. Исаевым в активный оборот в пропаганде «Общины» и КАС в 1988–1989 гг. Яков Новомирский. [209]

Статья А. Исаева «Второй призыв», посвященная анархистам начала века (с изложением которой он выступал и устно [210] ), поражает в целом нехарактерными для Исаева поспешностью, неполнотой и халтурностью, написана по вторичным источникам и содержит массу ошибок. Достаточно сказать, что не только взгляды Я.-В. К. Махайского (А. Вольского) в статье излагаются по чужим работам, но и сам Махайский упорно именуется Махаевым. [211]

Недостаточное знание собственно анархистских источников естественным образом принуждало лидеров и идеологов КАС прибегать к «чуждым», то есть неанархистским источникам. Помимо народников (особенно П. Л. Лаврова), которые изначально пользовались большим авторитетом в кругах «Общины», интенсивно привлекались тексты марксистов всех направлений: начиная с Маркса и Троцкого и кончая лидерами западной социал-демократии Отто Бауэром и Карлом Каутским, [212] а также тексты эсеров, в первую очередь В. М. Чернова. [213]

В «хрестоматии» «Государственность и анархия», помимо В. М. Чернова, в качестве «теоретика анархизма» присутствует Махатма Ганди, [214] а значительная часть анархистского теоретического наследия просто заменена статьями А. Исаева и А. Шубина, публиковавшимися ранее в «Общине». [215] Интересно, что С. Г. Нечаев и П. Н. Ткачев были записаны в «хрестоматии» в число безусловных врагов анархии, причем «Катехизис революционера» воспроизводился не по публикации А. А. Шилова 1924 г., а по работе К. Маркса и Ф. Энгельса «Альянс социалистической демократии и Международное товарищество рабочих». [216]

Удивительным образом Конфедерация анархо-синдикалистов игнорировала собственно анархо-синдикалистскую литературу, существовавшую на русском языке: книги Ж. Сореля, Г. Лагарделя, Э. Пуже, X. Маурина и др.

Расширение теоретического багажа КАС происходило медленно и осторожно. Первый текст видного анархо-синдикалиста Г. П. Максимова был напечатан в «Общине» только в мае 1989 г., [217] а анархистскую «классику» — работы Бенджамина Р. Таккера лидеры КАС «привлекли» к пропаганде лишь в сентябре 1989 г., [218] несмотря на доступность источника. [219]

В 1990 г. анархистский пантеон КАС был расширен за счет Алексея Борового, но, впрочем, и здесь было отдано предпочтение изложению взглядов Борового и рассказу о нем, а не самим его текстам. [220] Едва ли можно считать, что на взгляды рядовых касовцев как-то повлиял Лев Толстой, которому почти не уделялось внимания. [221]

Долгое время идеологический багаж КАС состоял из своеобразно препарированного бакунизма, от которого сразу следовал скачок к Н. И. Махно — причем не столько к идеям Махно, сколько к рассказам о его военно-политической практике. Вообще, историческое образование лидеров КАС сильно сказывалось на их теоретической деятельности: история анархизма была для них интереснее философии анархизма.

Интенсивное расширение идеологического багажа КАС началось с возникновения в КАС «молодежной оппозиции», Беспартшколы и их рупора — журнала «Великий Отказ». Под влиянием Д. Костенко журнал и Беспартшкола превратились в «идеологическую червоточину» КАС, поскольку сразу же стали демонстративно ориентироваться не на анархистскую классику XIX в., а на идеологический багаж «новых левых» середины и второй половины XX в. Само название журнала было взято у Г. Маркузе, в качестве девиза был выбран лозунг «парижских бунтарей» 1968 г. — «Будьте реалистами, требуйте невозможного!».

В редакционной статье в первом номере журнал открыто объявил себя пропагандистом теорий и практического опыта «новых левых» и провозгласил своими целями «плюралистическую контркультуру», «экологическо-гуманистические ценности» взамен «старой нетерпимой потребительской морали», «свободную любовь и сексуальную революцию», «пацифизм и нерепрессивное сознание», «сит-ины и футуристический стёб» взамен традиционных форм политики, «создание своего сленга», «критические университеты и идеи студенческого синдикализма», «ренессанс коммун». [222]

«Великий Отказ» стал культивировать в молодежной анархистской среде «миф о 1968-м годе»; [223] ввел в анархистский оборот представление о круге идей леворадикальных теоретиков, идейных вождей «новой левой»: Герберта Маркузе, Вильгельма Райха (и вообще Франкфуртской школы), Чарльза Рейха и т. п. [224] — первоначально по доступным советским источникам. «Великий Отказ» был первым изданием, начавшим сознательную пропаганду «сексуальной революции» и феминизма в среде КАС и вообще анархистской молодежи. [225] Пропагандируя «контркультуру» 60-х, «Великий Отказ» не останавливался перед выражением симпатий к «Роте Армее Фракцион» (РАФ) и «Сендеро Луминосо». [226] Журнал стал первым анархистским органом, систематически пропагандирующим теорию и практику «оранжевого движения», [227] причем со временем журнал даже нашел предшественников и основателей «оранжевого движения» — голландских ПРОВО и кабутеров 60-х гг. [228]

«Великий Отказ» первым внес в леворадикальные круги России адекватное представление о таких совершенно неизвестных ей раньше теоретических и практических феноменах левацкого мира Запада, как автономизм (теория и движение автономистов или, как принято говорить, «автономов») и ситуационизм. [229] Автономизм лидерами КАС осуждался как «идейно вредное» явление («…те, кто носит ирокезы и делает оранжевые акции, называются — автономисты. Они живут в домах, разрисованных непристойными картинками и ругательствами. У них нет секретариатов и секретарей — как у всякого нормального стада, у них есть только вожаки», — объяснял осенью 1988 г. А. Исаев молодежи КАС [230] ). Позже с подачи Д. Костенко интерес к автономам и близким к ним «хаотам» станет в левацкой среде стабильным. [231] В результате Федерация анархистов Кубани (ФАК) даже назвала свое издание «Автоном».

Пропаганду идей Ситуационистского интернационала продолжил вслед за «Великим Отказом» член КАС М. Цовма в издававшемся им журнале «Аспирин не поможет», [232] создав в конце концов среди части анархистов и «новых левых» «микромоду» на ситуационизм. В 1997 г. журнал «Радек», издающийся «социалистическим художником» Анатолием Осмоловским, уже публикует подборки аутентичных текстов ситуационистов, одновременно критикуя М. Цовму за использование вторичных текстов вместо первоисточников, за «безликость и необязательность» этих текстов, за отход от обязательного для ситуационистов диалектического метода. [233]