Чтение онлайн

Она ответила тихо: «Да, если вы говорите так». «Может быть вы не имеете ясного представления о том, что такое просвещение? Какие книги вы читали до того, как пришли сюда?» Она отрицательно покачала головой.

Люди учатся, так как они думают, что они не понимают чего-то, но учение совсем не ставит своей целью помочь человеку понять. Они усердно учатся только для того, чтобы в конце понять, что люди не могут знать ничего, что понимание недостижимо для них.

Обычно люди думают, что слово «непонимание» применяют в таком, например, смысле, когда говорят, что девять вещей вы понимаете, но есть одна вещь, которую вы не понимаете. Но, намереваясь понять десять вещей, вы на самом деле не понимаете даже одной. Если вы знаете сто растений, вы на самом деле не «знаете» ни одного. Люди изо всех сил стараются понять, считают, что они понимают, и умирают не зная ничего.

Молодые люди прервали свои плотничные работы, сели на траву под большим мандариновым деревом и смотрели на белые облака в южной части неба. Люди думают, что когда они обращают свои глаза к небу, они видят небеса. Они отделяют оранжевые плоды от зелёных листьев и говорят, что они знают зелёный цвет листьев и оранжевый – плодов. Но с того момента, когда человек делает различие между зелёным и оранжевым, истинный цвет исчезает.

Люди думают, что они понимают вещи, если они близко узнают их. Но это только поверхностное знание. Это знание астронома, который знает названия звёзд, ботаника, который знает классификацию листьев и цветов, художника, который знает эстетику зелёного и красного. Это не значит знать природу – землю и небо, зелёное и красное. Астроном, ботаник и художник не более, чем восприняли впечатление и интерпретировали его, каждый в рамках своего собственного сознания. Чем активнее их интеллект, тем более они отдаляются от природы и тем труднее им становится вести натуральную жизнь.

Трагедия состоит в том, что в своём невежестве люди пытаются подчинить природу свой воле. Человеческие существа могут разрушить природные формы, но они не могут создать их. Разделение, фрагментарное и неполное понимание всегда образуют исходную позицию человеческого знания. Неспособные воспринять природу в её целостности, люди не могут сделать ничего лучше, чем сконструировать её неполную модель, и тем самым обманывают себя, думая, что они создали что-то натуральное.

Всё, что человек должен сделать, чтобы познать природу, – это осознать, что он на самом деле ничего не знает, что он не способен что-нибудь познать. Тогда можно ожидать, что он потеряет интерес к различающему знанию. Когда он отвергнет различающее знание, не-различающее знание само возникнет внутри него. Если он не пытается думать о знании, если он не заботится о понимании, то придёт время, когда он поймёт. Нет другого пути, кроме как через разрушение «эго», отбросив мысль, что человечество существует помимо неба и земли.

«Это значит быть глупым, вместо того, чтобы быть умным». Я рассердился на молодого парня, у которого на лице было написано мудрое самодовольство. «О чём говорит твой взгляд? Глупость проявляется как ум. Можешь ли ты знать наверняка, глуп ты или умён, или ты пытаешься стать умным парнем на глупый лад? Ты не можешь стать умным, не можешь стать глупым, оставаясь в покое. Разве это не то состояние, в которым ты теперь?»

Я был сердит сам на себя за повторение снова и снова одних и тех же слов, слов, которые никогда не могли заменить мудрость молчания, слов, которые я сам не мог понять.

Осеннее солнце висело низко над горизонтом. Сумерки наступили у подножия старого дерева. Молча возвращались юноши в свои хижины для вечерней трапезы. Я тихо следовал за ними, оставаясь в тени.

Говорят, что нет создания более мудрого, чем человек. Обладая этой мудростью, люди стали единственными животными, способными вести ядерную войну.

Однажды директор магазина натуральных продуктов, который находится перед станцией Осака, поднялся на гору и привёл с собой семь спутников, как семь богов счастливой судьбы. В полдень, когда мы угощались импровизированным блюдом из овощей с рисом, один из них сказал следующее: «Среди детей всегда есть беззаботный ребёнок, который радостно смеётся, когда он писает; есть и другой, который всегда остаётся «лошадью», когда играют в «лошадь и всадник»; есть и третий, который легко выманивает у других детей их полдник. Прежде, чем выбрать старосту класса, учитель серьёзно говорит о качествах, желательных для хорошего лидера, и о необходимости принимать мудрое решение. Когда выборы проведены, самые молодые весело смеются над тем, кого избрали».

Всех это позабавило, но я не мог понять, чему они смеются. Я думал, что это совершенно естественно. Если рассматривать вещи с точки зрения выигрыша и проигрыша, то ребёнок, который в игре всегда оказывается в роли лошади, может считаться проигравшим, но понятия величия и посредственности нельзя применять к детям. Учитель думал, что вот этот ребёнок самый умный и выдающийся, но другие дети видели ложное направление его ума, которое выражалось в притеснении других. Признавать ценности взрослых – это значит думать, что тот, кто умён и умеет позаботиться о себе, тот исключителен и что лучше быть исключительным. Тот, кто занимается своими собственными делами, кто хорошо ест и хорошо спит, кто ни о чём не беспокоится – кажется мне, ведёт наиболее удовлетворительный образ жизни. Нет никого более великого, чем тот, кто не пытается достигнуть чего бы то ни было.

В басне Эзопа, когда лягушки просят Бога дать им царя. Бог дарит им бревно. Лягушки насмехаются над немым бревном, а когда они просят Бога дать им более великого царя, он посылает им журавля. В конце басни журавль заклевал всех лягушек до смерти.

Если тот, кто стоит впереди – сильная личность, тот, кто следует за ним, должен бороться и напрягать все свои силы. Если вы пошлёте вперёд обыкновенного парня, тем, кто идёт за ним, будет легко. Люди думают, что тот, кто силён и умён, – выдающийся человек, и на этом основании они выбирают премьер-министра, который толкает страну вперёд, как локомотив.

«Какой тип человека должен быть выбран на пост премьер-министра?» «Немое бревно, – отвечаю я. – Нет ничего лучше, чем дарума-сан (популярная в Японии детская игрушка. Это большой баллон с утяжелённым дном, сделанный в форме монаха, сидящего в медитации). Он сидит, расслабившись в медитации, и может сидеть так много лет, не говоря ни слова. Если вы толкнёте его, он перевернётся вверх дном, но с постоянством не-сопротивления он всегда возвращается в прежнее положение. Дарума-сан не сидит просто так скучая, сложив руки и ноги. Он знает, что вы также должны держать свои руки сложенными, и поэтому хмуро и молча глядит на людей, которые вытягивают их, чтобы что-то делать».

Если бы вы совсем ничего не делали, мир не мог бы продолжать свой бег вперёд. Что представлял бы собой мир без развития?

Почему вы должны что-то развивать? Если рост экономики увеличится с 5 % до 10 %, разве от этого ваше счастье увеличится? Что плохого, если скорость роста будет составлять 0 %? Разве это не означает стабильного состояния экономики? Разве может быть что-нибудь лучше, чем жить просто и воспринимать это легко?

Люди что-то выискивают. Изучают природу и ставят её себе на службу, думая, что это идёт на благо человечества. Результатом всего этого в настоящее время является то, что планета загрязнена, люди находятся в смятении и мы вступаем в эпоху хаоса.

На этой ферме мы практикуем систему «ничего-не-делания» в земледелии и едим полезные и вкусные зерновые, овощи и цитрусовые. Жить близко к источнику всех вещей – в этом есть смысл и удовлетворение. Жизнь – это песня и поэзия.

Нагрузка на фермера слишком сильно увеличилась, когда люди начали исследовать мир и решали, что было бы «благо», если бы мы сделали то или сделали это. Все мои исследования идут в направлении, как не делать то или это.

Эти тридцать лет научили меня, что фермерам было бы намного лучше, если бы они почти ничего не делали.

Чем больше люди делают, тем больше развивается общество и тем больше проблем возникает. Возрастающее запустение природы, истощение ресурсов, приниженность и разложение человеческого духа, – всё это вызвано тем, что человечество пытается чего-то достигнуть. Вначале не было никакой причины для прогресса и ничего, что должно было быть сделано. Мы дошли до такой точки, от которой нет другого пути, как создать «движение» за то, чтобы ничего не создавать.

«