Чтение онлайн

Я уже тогда считал эти директивы неправильными, но был еще настолько дисциплинирован, что выполнял их вопреки моему внутреннему убеждению. При этом я всегда старался проводить расформирование как можно осмотрительнее и по возможности больше товарищей ввести в органы управления.

Особенно жалко мне было расформировывать блестяще работавший антифашистский комитет в Берлине–Шарлоттенбурге, бюро которого находилось тогда на Курфюр–стендамме вблизи станции метро «Уландштрассе».

Над входом в дом висела вывеска: «Национальный комитет Свободная Германия», сделанная таким же шрифтом, как заголовок нашей газеты, выходившей в Москве. Даже не была забыта черно–бело–красная полоса под названием. Эту вывеску могли сделать только те люди, которые читали нашу газету «Свободная Германия».

«Национальный комитет» занимал целый этаж. Везде слышался стук пишущих машинок, суетились сотрудники. На дверях комнат, рядом с обязательной надписью «Национальный комитет Свободная Германия», висели такие, как, например:

«Отдел водоснабжения»

«Отдел ремонта дорог»

«Отдел электричества и газа».

На одной из дверей я обнаружил немного необычную для мая 1945 года надпись: «Отдел горных работ».

Все это производило впечатление очень хорошо действующего управления, компетентность которого не ограничивалась только Шарлоттенбургом.

— В какой отдел Вам нужно и по какому делу? — спросили меня вежливо.

— Я бы хотел поговорить с вашим председателем. Человек пожал плечами.

— Это едва ли возможно. Он, как Вы можете легко себе представить, чрезвычайно занят.

Здесь не было никакого смысла прибегать к каким-либо уловкам или играть в прятки.

— Я прибыл от «группы Ульбрихта». До недавнего времени я работал в Национальном комитете «Свободная Германия» в Москве.

Меня с радостным удивлением приветствовали.

— Да это же чудесно!

Тотчас же я был принят председателем, который произвел на меня очень хорошее впечатление. Довольно быстро распространилась весть, что прибыл кто-то, прежде работавший в Национальном комитете в Москве. Вскоре собрались самые главные сотрудники.

— Мы постоянно слушали радиостанцию «Свободная Германия» и важнейшие сообщения записывали и размножали, — сказал председатель.

Я понял в течение короткой беседы, что это не было выдумкой, как случалось тогда нередко, а было действительно правдой. Все присутствующие не только знали фамилии членов Национального комитета, но и хорошо помнили некоторые радиопередачи.

— Наш Национальный комитет, основываясь на воззваниях и сообщениях вашего Комитета, применял их в Берлине, учитывая местные условия. Правда, — добавил он почти извиняясь, — генералов при этом не было. Но мы имели связь с другими кругами, связанными с событием 20 июля.

Выяснилось, что объединившиеся в этом Национальном комитете антифашисты образцово провели в жизнь нашу основную мысль — широкий единый фронт всех антифашистов против Гитлера. В руководстве дружно работали, наряду с бывшими членами КПГ и СДПГ, представители буржуазии и церкви. Председатель — бывший деятель Социалистической рабочей партии (СРП), образовавшейся в 1931 году небольшой, но активной партии, которая еще до прихода к власти Гитлера стремилась создать единый антифашистский фронт.

Непосредственно после капитуляции армии в Берлине организация, не дожидаясь ничьих распоряжений, даже наших, приступила к выполнению неотложных задач. Инженеры, техники и квалифицированные рабочие были привлечены для обеспечения снабжения населения газом, водой и электроэнергией, была организована расчистка улиц, восстанавливались больницы и школы — словом, делалось все, что было необходимо в эти дни. Под умелым и энергичным руководством комитет вскоре распространил свою деятельность за пределы Шарлоттенбургского района. Его широкие связи охватывали не только весь Берлин, но даже и другие города. С некоторыми профессорами и крупными научными работниками проводились подготовительные работы по восстановлению заводов и рудников. Политические вопросы также не были забыты. Шарлоттенбургский Национальный комитет уже создал — в середине мая 1945 года! — архивный отдел. Сюда регулярно сходились участники 20 июля, чтобы совместно составить описание событий 20 июля, охарактеризовать это движение и в кратчайший срок опубликовать свой труд.

Для меня эта встреча была незабываемой и я боялся подумать, что Ульбрихт может уничтожить и эту живую, образцовую организацию.

«Я сделаю все, чтобы помешать этому» — решил я про себя.

Своим новым друзьям я еще ничего не сказал о распоряжениях Ульбрихта.

Вечером я отчитывался на Принценаллее, причем особенно подчеркнул исключительно положительную деятельность комитета. Но все было напрасно.

— Лавочка на Курфюрстендамме должна быть закрыта, — сказал Ульбрихт.

Я еще раз заступился за своих друзей антифашистов, но это ни к чему не привело.

Ульбрихт заявил:

— Ты поедешь завтра еще раз туда и скажешь им, чтобы они прекратили свою деятельность. Нам не нужны комитеты. Если ты уверен, что среди них есть хорошие люди, то мы можем взять некоторых из ник в Шарлоттенбургское управление.

Итак, на следующий день я снова поехал в Шарлоттенбург. Председатель комитета пригласил тем временем всех активных членов комитета и участников событий 20 июля. Прибыло около сорока человек. Все напряженно ожидали, что сообщит им представитель Национального комитета из Москвы. К несчастью председатель меня еще торжественно представил и во вступительном слове подчеркнул, что докладчик будет говорить о дальнейшей деятельности движения «Свободная Германия». Создалось очень неприятное положение. Внутренне я был твердо убежден, что эта антифашистская организация не только имеет право на существование, но ее деятельность должна быть всемерно поддержана, а мы, эмигранты, должны к ней примкнуть. Но этому противоречило точное распоряжение Ульбрихта: никаких организаций не допускать, а все существующие распустить. А во мне было еще слишком сильно советское воспитание, чтобы я мог подумать о невыполнении распоряжения и действовать по моему внутреннему убежде–нию, по моей совести.

Все же я решил распоряжение Ульбрихта выполнить как можно деликатнее и осторожнее, не обидеть антифашистов комитета и постараться по возможности многих из них устроить в управление.

Я сообщил об основании Национального комитета, о деятельности радиостанции «Свободная Германия», о нашей целеустремленности и, наконец, перешел к основной теме:

— Несмотря на неимоверные усилия, наша цель, наша кровная задача — сбросить Гитлера собственными силами — не была выполнена. Наша цель была достигнута войсками союзников. Этот факт не мог остаться без последствий. Одно из последствий заключается в том, что оккупационные силы, в данном случае советские органы власти, не разрешили в настоящее время в Берлине никаких организаций, а только дали разрешение на восстановление местных немецких административных учреждений. Я чрезвычайно сожалею, что должен вам сказать о том, что продолжение деятельности созданного вами Национального комитета в том виде, в каком он сейчас существует, — невозможно.

— Это должно означать, что наш Национальный комитет должен быть расформирован? — спросил пожилой господин, которого мне представили как профессора.

Он спросил спокойным тоном, но ясно чувствовалось, как он боится услышать «да».

— Мне в самом деле нелегко это сказать вам, ибо я только что убедился в выдающейся работе организации. Но постановление не разрешает существования какой-нибудь организации.

— Но ведь мы не какая-нибудь организация, а антифашистское объединение, которое как раз ставит себе целью активно принимать участие с немецкой стороны как в разрешении важнейших вопросов дня, так и в политическом и духовном перевоспитании в демократическом духе. Мы хотим, в конце концов, поддержать выставленные союзниками принципы борьбы с фашизмом и принципы демократического перевоспитания нашего народа, — заметил другой, на этот раз немного раздраженным тоном.

Я вполне понимал его. «Радоваться таким организациям, приветствовать их возникновение, помогать им, принимать участие в их работе должны бы мы», — подумал я.

— Я вполне понимаю ход ваших мыслей, но мне хотелось бы еще раз обратить ваше внимание на то, что как раз мы, антифашисты, обязаны следовать распоряжениям оккупационных сил. Я бы хотел еще подчеркнуть, что расформирование вашей организации ни в коем случае не означает прекращения деятельности каждого из вас. Ваша работа должна будет проводиться лишь в другом оформлении. Вы знаете, что теперь всюду образовываются новые антифашистские административные органы; конечно, еще не хватает способных антифашистски настроенных людей. Поэтому весьма возможно, что все вы сможете включиться в состав новых административных органов.