Чтение онлайн

В начале мая советские коменданты назначили бургомистров и районные управления. Состав их нередко бывал произволен. Коменданты, в большинстве своем не владевшие немецким языком, находились в затруднительном положении. Что же было им делать? Они разрешали вопрос по–своему (чего, однако, никак нельзя поставить им в вину); они просто назначали тех, кто выдавал себя за «антифашиста», «концлагерника» или «старого коммуниста». Один из комендантов, получив приказ о создании районного управления, вышел на улицу и первому попавшемуся прохожему, который чем-то ему понравился, он сказал, дернув его за рукав:

— Поди сюда, ты будешь бургомистром.

Его выбор был случайно удачен, человек оказался толковым.

К сожалению, так получалось не везде. Нередко через несколько дней выяснялось, что так называемые «антифашисты», «концлагерники» или «старые коммунисты» на самом деле оказывались карьеристами, бездельниками, темными личностями, а порой даже бывшими активными нацистами.

Итак, нашей обязанностью было ликвидировать недостатки в случайно возникших управлениях и назначить в руководство дельных и способных антифашистов.

Ульбрихт дал нам новые директивы. Руководство каждого районного управления должно было состоять из бургомистра и двух его заместителей (причем первый заместитель совмещал свою должность с должностью заведующего отделом кадров) и целого ряда других отделов: продовольственного, хозяйственного и социального обеспечения, здравоохранения, транспорта, отдела труда, народного образования, финансов, советника по делам церкви и др. Заместить все эти должности в двадцати районах Берлина было крайне трудной задачей тем более, что Ульбрихт нас непрерывно торопил, заявляя:

— Не позже, чем через две недели работа должна быть закончена.

Дело же заключалось не в простом распределении должностей. Ульбрихт нам разъяснил:

— Надо составлять районные управления политически правильно. Коммунисты на должности бургомистров нам не нужны, разве что в Веддинге или Фридрихсгейне. Как правило, в рабочих районах в бургомистры следует провести социал–демократов. В буржуазных районах — Целендорф, Вильмерсдорф, Шарлоттенбург и т. д. надо провести людей, входивших в состав Центра или принадлежавших к буржуазным партиям — к Демократической или Немецкой Народной партии — желательно с докторским званием. Такой бургомистр, разумеется, должен быть антифашистом и человеком, с которым мы могли бы хорошо сработаться.

— А остальные должности? — спросил кто-то.

— Не торопитесь, дойдем, и до этого. Бургомистры должны соответствовать политическому лицу берлинских районов. В Целендорфе должно быть иначе, чем в Веддинге или Фридрихсгейне. В рабочих районах надо привлекать социал–демократов или беспартийных антифашистов из рабочего класса, с которыми мы могли бы тесно сотрудничать. В буржуазных же районах следует подыскать как можно больше буржуазных деятелей. На должности заместителей бургомистров, в отделы продовольствия, хозяйственного и социального обеспечения, а также и транспорта лучше брать социал–демократов; они разбираются в коммунальной политике. В отдел здравоохранения — антифашистски настроенных врачей; для руководства почтой и службой связи — понимающих в этом деле беспартийных специалистов. По меньшей мере половину мест следует распределить между буржуазными деятелями и социал–демократами.

У нас вытянулись лица, до сих пор мы имели дело в основном с коммунистами и решительно не представляли себе откуда нам набрать столько буржуазных деятелей и социал–демократов. Ульбрихт продолжал:

— Теперь вы достаточно ознакомились с людьми. Завтра же начинайте набор в управление. Сперва подыщите бургомистра; имея буржуазного деятеля или социал–демократа вам удастся привлечь и остальных.

А теперь о наших товарищах. Первый заместитель бургомистра, заведующий отделом кадров и заведующий отделом народного образования — должны быть наши люди. Затем надо найти среди коммунистов таких, которые можно полностью доверить организацию районной полиции. Это касается всех районов. В некоторых районах мы ограничимся назначением коммунистов только на эти должности. В рабочих районах как Веддинг, Фридрихсгейн, Нейкельн и Лихтенберг, вероятно, нам удастся провести одним–двумя больше.

— А советник по делам церкви?

— Тут вам также следует найти антифашистски настроенное духовенство, с ним нам непременно надо будет сотрудничать, сейчас это очень важно.

У меня создалось впечатление, что я не зря проходил курс обучения в школе Коминтерна, — передо мной разыгрывалось буквально то же самое, что и в Башкирии, где я, два года тому назад, практиковался на семинарах в деле создания комиссий, с тою лишь разницей, что здесь речь шла не о комиссиях, а о районных управлениях.

Директивы Ульбрихта вызвали горячую дискуссию и больше всего по вопросу, где и как в этот короткий срок найти такое количество представителей буржуазии и духовенства. Приблизительно через полчаса Ульбрихт прервал дискуссию. На своем классическом саксонском наречии он изрек последнюю заключительную директиву:

— Это же ясно: всё должно выглядеть вполне демократически, но по существу власть должна находиться в наших руках.

Действительно теперь всё было ясно.

Вновь последовало распределение районов. Втайне я надеялся получить район, в котором на должность бургомистра следовало назначить социал–демократа, так как в те майские дни легче было отыскать социалиста, чем буржуазного деятеля. Но судьба мне не улыбалась. Как на зло, я получил Вильмерсдорф — район, в котором требовалось провести в управление представителя буржуазного класса.

На другой день я стоял у входа в комендатуру на Берлинер штрассе, не зная еще, что нужно предпринять. С некоторыми коммунистами из Вильмерсдорфа мы уже были знакомы, и я прикидывал стоит ли мне обращаться к ним за помощью в деле привлечения буржуазного деятеля.

Но тут меня выручил случай.

Перед комендатурой стояла большая толпа. Одно из окон нижнего этажа было настежь открыто. В комнате сидел комендант, а под окном, на улице, стояла одетая в военную форму молодая советская девушка. Собиравшиеся люди задавали множество вопросов коменданту. Ответы, однако, были мало вразумительны, перевод девушки на немецкий и того хуже. Из всего этого ничего не получалось. Не долго думая я подошел к переводчице и стал ей помогать. Через несколько минут я был уже окружен тесным кольцом жителей Вильмерсдорфа.

Один человек лет сорока пяти подошел ко мне и спросил:

— Могу ли я одну минутку поговорить с вами наедине? Мы отошли с ним немного в сторону.

— Извините, пожалуйста, что я обращаюсь к вам с просьбой, но я успел заметить, что вы разбираетесь в обстановке и кроме того свободно говорите по–русски. Дело вот в чем: я был арестован в связи с заговором 20 июля и всего несколько дней назад вернулся из концлагеря …

Он показал мне свои бумаги, и после нескольких заданных мною вопросов выяснилось, что он состоял членом Демократической партии, а в период гитлеровского режима примкнул к оппозиционным кругам. Очевидно передо мной стоял оппозиционер из буржуазной среды — как раз то, что я искал!

Он задал пару толковых вопросов, на которые я ему охотно ответил, и собирался уже проститься со мной.

— Извините меня, — торопливо остановил я его, — что я так сразу обращаюсь к вам, — согласились бы вы занять ответственную должность в новом районном управлении? Мы ищем дельных антифашистов, и у меня создалось впечатление в течение нашего короткого разговора, что вы подошли бы как нельзя лучше.

Приветливо улыбнувшись, он поднял руки, как бы для защиты:

— Нет, думаю, что это не для меня. В делах управления я вряд ли пригожусь. Если же вы нуждаетесь в административных работниках, то у меня есть друг, бывший «обер–регирунгсрат» (правительственный советник), в прошлом член Немецкой народной партии, обладающий большим административным опытом. Он был горячим противником войны и после 20 июля был арестован. Ваше предложение его, наверное, заинтересует.