Чтение онлайн

— Любишь ее? — шепнула она.

— Ты о Насте? — справляясь с волнением, спросил он. — Когда мы жили в Умире, казалось, что я действительно хочу сблизиться с ней. Но этот мир столь опасен. Настя рассказывала, как они прошли через зачумленный Железногор. Про мор, что распространился там, про бандитов, что напали на них в пути, про жителей, которые из отчаяния и страха пытались их ограбить. Жердяй, богинки, шишкуны, о которых то и дело упоминают местные, и какой только нечисти нет в этом мире. Волшебные лисы, что запросто могут поселиться у тебя в душе! — легко толкнул он спиной. — Не знаю, хорошая ли это идея, заводить отношения в нашей ситуации. Да и вестники, думаю, скучать не дадут.

— Твердо решил с ними сражаться?

— Я же герой.

— Так почему трусишь пред чувствами? Так сильно боишься потерь? — спросила Сольвейг, а потом протянула с какой-то, пока что непонятной ему грустью: — Не-ет, не в том дело. Ты хочешь стать образцовым героем, хочешь стать сильнее. Отношения это уязвимость. А любовь и вовсе делает беззащитным — герою так не положено, да?

Рэй молчал.

— Одному-то и смерть не страшна, да? Одному умирать — что спирта на морозе глотнуть: обожжет да отпустит. Тихомир вам это доказал своим примером, но не нова премудрость: одиночки — самые страшные противники. Попробуй, возьми человека, который ни на кого не рассчитывает, никем не дорожит и не ничего не боится.

— Звучит тоскливо, когда ты это так преподносишь.

— Даже не отпираешься? Далеко пойдешь, Рэй из далекой страны, — негромко и слегка отстраненно произнесла она. — Горицвет, Тихомир, Рэй — все трое одного поля ягоды… хоть и разные на вкус. Вопрос в другом: к чему тебе сила? Исполнение божественной воли? Что-то не верится, что такой сухарь, как ты, истово уверовал. Да и такому, пожалуй, страх перед собственной совестью пострашнее божьего гнева будет. Предназначение героев? Но этот мир не скажет спасибо за твои старания. Знаешь, Елена… думаю, она любила Горицвета, оттого и верила ему до самого конца. Похоже, что и он был неравнодушен к ней, однако они так и не раскрыли друг другу своих чувств. Глупо.

— Видимо, у них были свои причины. Впрочем, пострадал, похоже, Александр, чьих чувств не замечала Елена.

Рэю захотелось сменить тему:

— А что Горицвет? Кем вы были?

— Кем?

— Попутчики, друзья, любовники?

Та ответила холодно и будто бы с горчинкой:

— Всего понемногу.

Рэй смолчал, и Сольвейг продолжила сама:

— Как он со мной обращался? Как и надлежит обращаться с ручным животным. Кормил, ухаживал за ранами, — здесь тон ее голоса вдруг ожесточился, — использовал в достижении своих целей. Пускал в бой, как цепного пса. Отвлекал мной врагов, чтобы подстрелить издали. Прикидываясь знатным купцом, брал займы, договариваясь о моем залоге. Пару раз даже попросту продавал, чтобы выручить денег.

— Пару раз?

— Конечно, уговор был в том, чтобы я сбежала из чужого владения спустя день-другой и вернулась к нему. Покупатель, заплативший хорошую сумму за диковинную лису, которая понимает человеческую речь, оставался с носом. Вспоминая сейчас, не уверена даже, что мы были друг другу хоть кем-то. Не думаю, что Горицвет думал обо мне более, чем об умной собаке или лошади под своим седлом.

— Подло. И как только он геройский контракт получил? Пообщаться бы с этим Светлобаем еще разок. Скажи, а эта сила, которую раскрыл Ярослав, это золотое свечение вокруг оружия, она и правда есть у всех героев? Даже у такого, как я?

— Откуда мне знать о ваших талантах? Я уже говорила, героям было под силу разбить камень ударом меча. Горицвет выстрелом из лука запросто мог рассечь сосну надвое. Это не иносказания и не украшения старых сказок. Понятия не имею, почему ваше поколение столь слабо. Опять же, я зналась лишь с сильнейшим отрядом первых героев. Может, у других и не было схожих способностей.

Стерев пот с лица, Рэй предложил выходить из парильни.

Приятная вечерняя прохлада позднего лета гуляла в предбаннике. Сольвейг, теперь укрывшись просторным банным полотенцем, прилегла на лавку, спиной откинувшись на бревенчатую стену, стесанную в лас. Рэй присел рядом, приподняв ее ноги и уложив себе на колени.

— Что это ты удумал? — знакомым высокомерным тоном спросила она.

— Хочу показать, что думаю о тебе малость больше, чем об умной собаке.

Придерживая одной рукой, он провел большим пальцем по ее стопе от пятки до пальцев.

— И как лапанье моих ног может показа-а-ах… — она резко закрыла рот рукой, подавив вздох.

— Можешь продолжать возмущаться, премудрая лиса, — улыбнулся он. — Я просто воспользуюсь твоей беспомощностью после жаркой бани, — продолжая массировать стопу, ответил стрелок.

На улице уж смеркалось. Двое возвращались из бани.

— А Тихомир-то был прав на твой счет, — скуксив губы, пробурчала Сольвейг. — Ты тот еще подлец.

— Не повезло тебе с напарником, — усмехнулся он.

— Хотя бы предупреждай, прежде чем делать такие постыдные вещи!

— С каких пор гордая лиса стала застенчивой?

— Это не застенчивость, я очень зла на тебя. И мне не понравились такие прикосновения, ясно?

— А по лицу можно было сказать иначе.

— Ну только… только немножко понравились. Не зазнавайся!

Следующим в баню отправился Амадей, предварительно шепнув Рэю, что возле Насти пахнет керосином. Мелисса дремала в соседней комнате. Сольвейг сначала прошла в общую светелку, на ходу расчесывая волосы щучьим гребешком, однако, заметив сомнения на лице стрелка, вдруг остановилась и произнесла нарочито громко:

— Пойду погуляю! — и за сим вышла прочь.

Оставшись один на один с Настей, стрелок приблизился к ее кровати. Та лежала на боку отвернувшись, водя пальцем по рукояти меча.

— Всё в порядке?

— Да, — спустя секунду ответила Настя.

— Страшно звучит это твое «да», — выдохнул Рэй, присаживаясь на кровать.

Настя резко перевернулась, уперев коленки ему в спину.

— Ответь мне. В каких отношениях вы с Сольвейг?

— Вижу, с козырей зашла.

— Просто… она вечно трется вокруг тебя. Будто играет. Вертит своим лисьим хвостом, но и близко к себе никого не подпускает. Я понимаю, что вы связаны странной меткой у тебя на груди, и то, что ты обещал освободить ее от этой печати. Но что ты сам чувствуешь? Она ведь даже не человек.

— Не могу ответить на вопрос — сам не знаю, — проведя рукой по ее светлым волосам, выдохнул он. — Сольвейг несносная, самодовольная и эгоистичная. Однако порой вытворяет такие бескорыстные вещи, что поражаешься. Сколько раз она меня выручала — не сосчитать. Без нее уже не было бы лучника по имени Рэй из Падуба… острый лист, — вспомнил он слова старухи.

— Хорошо! — поднялась Настя, и печальные серые глаза предстали перед стрелком. — Тогда ответь на другой вопрос. В каких отношениях мы с тобой?