Чтение онлайн

Максим достал из кармана смятую пачку сигарет и жадно закурил. Закашлялся. Пересохшее, забитое пылью горло безжалостно запершило. Выкинул сигарету и решительно поднялся на ноги. Всё, хватит. На сегодня.

— Таня, ты здесь? — Зипка осторожно вскарабкался на танк. Включил фонарик и осветил башню. Она была здесь. Окаменевшее мертвенно бледное лицо, с дорожками засохших слез из зажмуренных глаз. В свете фонарика она казалась неживой.

— Убери свет, — тихо сказала Таня. Зипка тут же выключил фонарик и кинулся к ней.

— Напугала, блин. Лежишь, как неживая, — притворно весело сказал Зипка: — Замерзла?

— Я и есть неживая, — прошептала Таня.

— Да брось, ты. Сейчас костер разожгу, погреемся, поужинаем. А завтра с утра Пашку найдем и поедем наших догонять.

— Что случилось? — спросила Таня. Она догадывалась из услышанных разговоров, что произошло что-то страшное, да и вырвавший ее из сна взрыв ничем хорошим порадовать не мог.

— В грузовике была бомба, или не бомба. Не поймёшь короче. Мы думаем, что Пашка ее схватил и выкинул в пруд за деревней. А следом туда ракета Чужих прилетела. Там все разнесло. И он где-то там, скорее всего. Может обломками завалило. Может, ранило. Мы искали весь вечер. Остальные ушли, а мы остались. Вот.

Таня молча слушала Максима, и с каждым его словом внутри нее разрасталась высасывающая и так невеликие силы пустота. Она промолчала с минуту, словно собираясь с силами.

— Спасибо, что рассказал, Максим, — тихим спокойным голосом сказала Таня: — Займёшься ужином? Нам нужны силы. Только дай попить. Я встать не могу.

— Сейчас, — тут же подскочил Зипка. Метнулся к вещевому ящику и достал пару бутылок воды. Открыл одну и, осторожно придерживая бутылку, напоил девушку.

— Спасибо. Максим, руки обработай, все ободранные, — обратила внимание на его изрезанные все в ссадинах ладони Таня.

— Хорошо, — кивнул Зипка: — Лежи, пока. Сейчас все организую.

Он слез вниз и принялся при свете фонарика собирать разбросанные повсюду обломки дерева. Через несколько минут в укромном уголке между танком, густыми кустами сирени и стеной деревянного гаража принялся разгораться небольшой костерок. Максим достал из вещевого ящика все необходимое и принялся готовить. Повесил на треногу котелок, высыпал туда две пачки лапши и банку тушенки. Во втором котелке принялся кипятить воду. Пока все закипало, умылся, достал аптечку и аккуратно промыл ссадины и порезы, измазал зеленкой и заклеил их клеем. Закончив махать руками от жгучего клея, высыпал в закипевшую воду полпачки чая.

— М-да, не индийский, — прокомментировал Зипка надпись «Чай таежный». Чай с родины слонов в страшном дефиците. Но смесь родных сибирских трав и сушеных ягод даже больше в тему пойдет.

За этими мирными бытовыми хлопотами как-то забылось плохое, и, когда всё было готово, Зипка поднялся, чтобы позвать Таню, уже почти в своем обычном настроении.

— Таня, давай ужинать, — Максим залез к девушке на танк. Она по-прежнему лежала на боку, как он её и оставил. Он осторожно тронул её: — Тань…. — Она не реагировала. Зипка решительно перекатил её на спину. Вгляделся в крепко зажмуренные глаза, из которых снова текли слезы. Сказал: — Хватит реветь. Пошли ужинать. Завтра нужны будут силы. Слышишь. Пошли. Ну. Таня! Таня….

— Попались, — раздался сзади голос. Зипка подскочил, развернулся и уставился на неслышно подошедшую Кристину. Она стояла недалеко от костра. Растрепанные волосы с застрявшими в них стеблями травы, испачканная одежда и грязное лицо с вымученной улыбкой.

— Ты как здесь? — спросил Зипка.

— Сбежала от них, — ответила Кристина: — Я, похоже, как раз к ужину.

— Ага, только умойся, а то, как поросенок, — ответил Максим.

— Я бежала, падала и опять бежала. А потом не туда прибежала и искала дорогу. Хорошо следы от танков нашла. По ним и пришла сюда. Там трава с меня ростом на поле, — сбивчиво объяснила она, доковыляла до костра и плюхнулась прямо на землю.

— Пиздец, — выругался Максим. Одна в истерике, вторая, похоже, сейчас отрубится, вон башка уже к земле пошла.

— Э-э, не спи, — Зипка рванулся с танка, не обращая внимания на прострелившую болью спину, и еле успел подхватить падающую прямо в костер Кристину. Хрен с ней, ну сгорят волосы — новые отрастут. Но там булькает в котелках их ужин! Да ладно, кому ты врешь. Её ты ловил, а не котелки спасал.

— Лежи, — уложил он девушку на землю. Та не сопротивлялась. Зипка почесал голову и осторожно потрогал спину. Зашитая рана пульсировала острой болью, отдающей глубоко внутрь. Тяжко вздохнув, он опять залез на танк и принялся выгружать из ящика спальники. Раскатав их возле костра, он перекатил на один из них Кристину, затем залез на танк и истратил, наверное, последние силы, физические и душевные, чтобы спустить вниз Таню. Устроив и её на спальнике возле костра, он без сил растянулся рядом, желая лишь, чтобы его никто не трогал. Глаза закрылись сами собой.

— Максим, ешь скорее, — вырвал его из забытья голос Кристины. Он открыл глаза и уставился на дымящуюся тарелку, которую она держала в руках перед ним. Резко сел, схватил тарелку, и дальше руки и рот заработали сами без его участия. Пусть еда немного подгорела, но это была еда. Измученный, порядком замерзший организм обрадовался поступившей внутрь горячей пище. Опустошив тарелку, Зипка поднял глаза на Кристину, наблюдающую за ним со странным выражением лица. Перевел взгляд на сидящую рядом Таню. Она, сидела с пустой тарелкой в руках и смотрела на огонь.

— Спасибо, — сказал Зипка.

— Тебе спасибо, — ответила Кристина: — Ты готовил, я только не дала сгореть.

— Я уснул нечаянно.

— Ага. Таня, чай будешь? — спросила Кристина и, не дожидаясь ответа, принялась разливать чай из котелка в три стоящие на земле кружки. Отобрав у Тани тарелку и всучив вместо нее кружку с чаем, Кристина выдала кружку и Зипке, уселась рядом и прямо спросила: — Она из-за Пашки такая? — Зипка кивнул в ответ.

— Ясно, — сказала она: — Будем лечить.

— Не надо меня лечить, — тихо сказала Таня: — Я в порядке.

— Что-то не похоже. Ты сейчас на Царевну-Несмеяну похожа.

— Так повода для радости вроде нет, — ответила Таня.

— И для грусти тоже вроде нет, — парировала Кристина: — Подумаешь, Пашка потерялся. Ему в пошлом рейде вообще ракета на голову свалилась — и ничего. Стряхнул мозги, подлечился и снова в бой.

— Ничего? — вдруг завелась Таня: — Ты знаешь, что ещё чуть-чуть, и он бы в овощ превратился? Я ему эту гематому 4 часа убирала! Его по-хорошему списывать нужно было. Из армии. Напрочь! Но мне категорически запретили делать такое заключение. С вами отправили, присматривать. Много присмотрела? Колола вам эти сраные стимуляторы, а следом за ними обезболивающие и витамины, чтобы вы не свалились во время учебы. Ты хоть в курсе, что с вашими организмами эти уколы сделали? Да ты на себя посмотри. Щеки ввалились, глаза черные. И у Зипки такие же. Здоровые бойцы? Спасают мир? Да мы сами себя спасти не можем.

— А мы, может, не хотим себя спасать? — спросила Кристина: — Или не заслуживаем спасения?

— Таня, вот тут ты не права. Мы сами выбрали свой путь. Пусть тяжело, пусть приходится терять друзей и здоровье, но мы сами по нему идем. И никто не жалуется, — сказал Зипка.

— Мне вас жалко и мне не надо жаловаться, я и так всё вижу, — всхлипнула Таня: — Вы все убиваете себя. Мы все убиваем себя. Думаете, Пашка от большого ума схватил эту бомбу и понес ее выкидывать? Он просто плохо соображал в тот момент. Мы все плохо соображаем из-за переутомления. И делаем ошибки. Если бы он был отдохнувший и бодрый, он бы придумал какой-то другой способ обезвредить бомбу.