Чтение онлайн

Он думает, что всё сделал правильно. Ленка… Она сильная, она справится. Но всё равно в груди что-то глухо щемит.

Санитар склоняется над ним.

— Лейтенант, как самочувствие?

Шохин открывает глаза и с трудом выдавливает.

— Живой. Этого достаточно.

Он поворачивает голову к окну, где за стеклом остаётся пыльное поле и люди, которые стоят и смотрят вслед.

Спустя два дня, что дали нам на отдых вызывает меня полковник Грачев. Вхожу в его кабинет. Там всегда пахнет табаком и бумагами. Полковник разглядывает карту, показывает пальцем на точку.

— Это Панджшер, Беркут.

А вот и оно — началось!

Он вдруг поднимает глаза, словно заглядывает мне прямо в душу.

— Слышал, товарищ полковник, — отвечаю. — Его в 1982 году пытались брать и блокировать. Похоже снова заваруха начинается.

Киваю, сглатываю.

— Базарак. Вы туда отправляетесь. Тактический воздушный десант. Высаживаетесь с вертолётов, блокируете противника в восточной части ущелья. Караваны из Пакистана с оружием моджахедам не должны пройти. Задача понятна?

Киваю.

Тактический воздушный десант применяется на направлении главного удара всего соединения, чтобы участвовать с основными войсками в разгроме противника. Для сохранения высокого темпа наступления — затруднять противнику маневрировать резервами, взламывать управление его бойцами, препятствовать пополнению его оружием и боеприпасами.

Грачев медленно водит пальцем по разметке на карте.

— А что по маршрутам?

— Лазейки знают лучше нас, — сухо парирует Грачев. — Именно поэтому вы там будете. И, Беркут, это участие в общевойсковой операции 40 -й армии. Все должно быть слажено. Участвуют все силы.

Он делает паузу, как будто взвешивает, стоит ли продолжать.

— Техника у них есть, — добавляет он, — И ландшафт их прикрывает. Ваша задача — зачистить, перекрыть и удержать.

Слова «удержать» звучат так, будто нас отправляют в ловушку.

— Есть, товарищ полковник.

Я выхожу из кабинета, на ходу застёгивая китель. Гусев и Колесников уже ждут меня возле БТР.

— Опять на передовую? — ухмыляется Гусев, но в глазах у него ни тени веселья.

— Панджшер, — отвечаю коротко.

Колесников кивает, поднимая автомат.

— А говорили, они только в горах сидят. Видать, скучно стало.

— Не скучно, — отрезаю я. — Просто знают, где их не достанут.

Мы начинаем собираться. Пулемёты, боезапас, гранаты. Каждый грамм амуниции ложится на плечи с весом в десять раз больше, чем есть на самом деле. Никто не говорит, но все знают. Панджшер — это ад.

Загрузившись в «вертушку», я стараюсь не думать о том, что нас ждёт. Лопасти рвут воздух с таким звуком, будто хотят разорвать время на куски.

— Как думаешь, долго будем там сидеть? — Гусев перекрикивает шум.

— Думаю, сидеть вообще не придется. Будет жарко.

Колесников усмехается.

— Главное, чтобы обратно вернулись. А то слухи ходят, что там колонны в ущельях сжигают.

Ничего не отвечаю.

Вертолёты ревут над ущельем. Мы в полной выкладке, готовимся к высадке. Рядом Гусев переглядывается с Колесниковым, тихо матерится — это у него перед каждым боем. Взгляд падает на карту. Там Базарак — точка на бумаге, но для нас он скоро станет местом, где решается жизнь или смерть.

— Контакт в зоне! Будьте готовы! — орёт в эфире Грачев.

Лопасти вертолёта рвут воздух, тряска такая, что зубы стискиваются сами собой. Набитый до отказа Ми-8 будто цепляется за небо, пытаясь не сорваться вниз раньше времени. Я держусь за поручень, глядя на Колесникова. Он рядом, с автоматом в руках, будто прирос к своему месту.

— Пошёл, Беркут! — крик пилота перекрывает рев двигателя.

Секунды — и меня окутывает горячий, сухой воздух Панджшера. Прыжок вниз — короткий, но кажется, что лечу в пустоту. Земля под ногами, грохот вертолёта уходит выше, оставляя нас одних.

Солдаты прыгают один за другим. Колесников за мной, затем Гусев и остальные. Рассыпаемся по каменистому склону, укрываемся между валунами.

— Всем занять позиции! — командую, почти не думая.

Вертолёт уходит, оставляя пыльный вихрь, а мы уже разбегаемся по заранее намеченным точкам. Караван из Пакистана должен быть где-то впереди, по скальному хребту.

Через несколько минут до нас доносится звук — стук копыт, грузные шаги. Колесников поднимает бинокль.

— Вот они, — шепчет он. — Верблюды, на них ящики.

— Что по охране? — спрашиваю, вытягивая автомат.

— Много людей, не сосчитать…

Я поднимаю рацию.

— Беркут — Грачеву, объект засекли. Движутся вдоль склона. Готовы к блокировке.

Ответ короткий.

— Ваша задача — задержать.

Мы ждём, пока караван подходит ближе. Сердце будто сжимается от напряжения.

— Гусев, на левый фланг. Колесников, прикрываешь меня. Гранаты не жалеть. Работаем быстро, пока они не успели уйти.

— Принято, — отвечает Гусев, уже отползая в сторону.

Сначала тишина — только шорохи их шагов.

А вот и сам караван.

Для транспортировки из Пакистана оружия, боеприпасов душманы используют верблюдов. А сопровождает караван кавалерия.

Передвигаются обычно ночью.

Но сейчас уже светает. Рискуют, но видимо задача — быстрее доставить груз, и они торопятся.

Я уже знаю, что атаковать такие колонны непросто. Если они нас заметят, то всадники на лошадях быстро сгонят своих животных в кучу. Это обеспечит им самим крутой щит. Так как на верблюдах огромные тюки с грузом.

Мы должны атаковать внезапно.

Едва они приближаются на расстояние досягаемости выстрела, как я командую.

— Огонь!

Первый выстрел Колесникова сбивает одного из охранников. Затем очередь — и крики, грохот, паника среди моджахедов.

— По верблюдам! — кричу. — Груз не должен уйти!

Гусев запускает гранату. Разрыв глушит, откуда-то вверх летят обломки ящиков. У моджахедов уже нет времени на манёвр — они бросаются врассыпную, но мы держим их под плотным огнём.

— С правого фланга! — кричит Колесников, и я оборачиваюсь.