Рэйден
Шрифт:
****
Она терпеливо ждала, пока вынесут ее приговор. Она готова.
Готова, ко всему.
Жаль, только не увидит закат в последний раз.
Как жаль.
Мужчины вышли все с разным настроением. Тот, который ее нес сюда – злой, его лицо выражало недовольство, которое граничило со злостью. Второй мужчина, как она поняла – Эмид, такая должность очень высокая. Он буквально исполнял роль главы государства. Смешно. Он еще очень молодой чтобы быть Эмидом. Но этот мужчина – Эмид и он будет решать, что дальше делать с ней, с преступницей. Он вышел счастливым, очень счастливым.
Радуется еще одной пойманной преступнице?
Или еще одной смерти от его рук.
Третий мужчина был в смятении. Он не знал, что ему делать: радоваться или смеяться.
Русоволосый мужчина именно тот, который нес ее на руках, направлялся к ней.
– Вставай! – Рыкнул он.
Она повиновалась.
Спорить нет смысла. Он сильнее и он прав.
Мужчина схватил ее за руку и направился к выходу. Девчонка, еле перебирая ногами, буквально бежала за ним.
Доминик вздохнул, он понял: девчонка не сможет идти быстрее. Легким движением он закинул ее на плече. Еще раз посмотрел на Роя.
– Пять дней. – Вдогонку им крикнул мужчина.
Глава 3.
Его машина – одна из тех раритетных гоночных автомобилей, стояла на стоянке рядом с Управлением.
Красивая.
Ей только и мечтать о такой.
Даже мечтать стыдно.
Мужчина усадил ее на пассажирское сидение. Они молчали. Хотя о чем им говорить? Они чужие люди.
Доминик посмотрел на нее. От той болезненно-худой девчушки веяло добротой. Он никогда раньше не встречал таких людей. Даниэль – та, кто отдаст последний кусок хлеба нуждающемуся, хотя сама она нуждается в том куске хлеба не менее. Она такая бледная, что Нику становится больно.
Жизнь всех поимеет.
Только вот ее, – с доброй душой уже достаточно поимели.
Доминик никак не мог понять Роя. Почему он сплавил эту девчонку ему?
– Вы меня убьете? – Прошептала Даниэль, глядя в пол.
От ее голоса у Ника заплясали мурашки на спине. Такой тихий, словно умоляющий не делать.
– Нет.
Она посмотрела на него. Синие глаза наполнились солеными слезами. Почему она плачет? Почему эта чертова девчонка так хочет умереть?
– Вы везете меня в Карцер?
Ее голос, с каждым словом ставал все тише и тише.
– Нет.
Даниэль вытерла слезы тыльной стороной ладони и уставилась в окно. Она не думала.
Не могла.
Сердце стучало так, словно сейчас выпрыгнет из груди и пустится в бега. Невероятно быстрый ритм. Даниэль уже не могла. Она готова была умолять ее убить. Только быстро. Чтоб не мучилась.
– Мы едем к тебе домой.
Он посмотрел на нее. Бледные худые ручонки перебирали пасмо волос. Черные с неким шоколадным отливом на концах. Необычные. Маленький носик то и дело морщился, стараясь отогнать прилив непрошеных слез. Но она не в силах их остановить.
Даниэль чувствовала себя жалкой. Он – высокий, статный сильный мужчина и она жалкая девчонка, которая не в состоянии заработать себе на лучшую жизнь. Хотя вырваться из нищеты, которая уже достаточно крепко, можно сказать с корнями въелась и прижилась в районе Ноттила – невозможно. Совершенно невозможно.
А она когда-то мечтала, что ее усыновлять. Что именно ее между всех сорока брошенных маленьких детей, выберут и заберут в лучшую жизнь. Но время шло, она взрослела, а родители так и не пришли. Маргарет Берри – нянечка в детском доме Ноттила всегда твердила, что когда-то и ее Даниэль Торнтон найдет счастье, просто оно сейчас отыскивает тех, кто в нем нуждается сильнее.
«Так, где же ты, счастье? Я нуждаюсь в тебе! Сильно…»
Доминик всю дорогу наблюдал за ней. Такая хрупкая, такая ранимая. Ее руки дрожат, а пальцы так крепко сжимают прядь волос, что, кажется, вот-вот вырвут ее с корнями. Странная девчонка. Она дрожит словно осенний лист в дождливую погоду. Она буквально гипнотизирует взглядом потоки воды, что текут по боковому стеклу. Ей холодно, но она терпит.
Она молчит.
Смиренно терпит.
Может ей гордость не позволяет попросить его о помощи.
Машина остановилась у светофора. Сейчас все жители Ленбарда ушли на обед. Пробки в центре города в такое время не новинка. Доминик привык, что в это время невозможно прорваться в другие концы города. Быстро приехать в Ноттил не получится.
– Ты замерзла.
Он не спрашивал, он – констатировал факт. Доминик посмотрел на светофор, тяжело вздохнул и достал с заднего сидения синий в белую клеточку плед.
– Он немного кусается, но все же не будешь мерзнуть.
Она кивнула. Слов не было. А что тут говорить, когда совершенно не знаешь, что у него в голове.
Доминик перестал верить женщинам. Он ровно пять лет своей жизни отдал сущей вертихвостке. Ник пожертвовал всем ради нее – друзьями, карьерой. Но однажды, в один прекрасный день он понял, что она никогда не любила его. Ей просто было скучно. Впрочем, как и большинству людей. Брианне нужны были его деньги и место, занимаемое в обществе. Она хотела лишь денег. В конце концов, он даже пообещал Рою, что больше никогда не влюбится. Так оно и будет. Эта девчонка не заставит его полюбить.
Никогда.
Пусть даже ей придется умереть.
Она сама виновата.
– Спасибо.
Прошептала Даниэль. Все же собравшись с силами, девушка перестала плакать. Знаете, как говорят: перед смертью в голове проносится вся жизнь. Это да. Сейчас она вспоминает все. Ее первое разочарование, первую любовь – Джареда Хортона. Первую боль причиненную им же.
Ее жизнь сплошное разочарование.
– Угу.
Пробормотал парень. Как же он ненавидит эту ее слабость. Ее беспомощность. Эта девушка, словно щепка. Что ему делать с ней пять дней? Что? Идиот! Сколько же раз обещал себе, что засунет доброту глубоко в чулан. Бессчетное количество раз.
Он ее ненавидит!
Ненавидит.
Доминик Бэнкс всегда презирал слабых людей. Он никогда не придавался слабости. Его эгоистичная натура этого не позволит. Никогда.
****
Мышиная коморка – так ее жилье окрестил Доминик. Всю дорогу до ее дома он удивлялся ей. Она молчала. Лишь изредка улыбаясь, когда капли дождя стекали по лобовому стеклу. Она ловила пальчиками холодные капли дождя и улыбалась. Доминик хмурился. Почему он так не может радоваться?
Почему он не может радоваться тому, что идет дождь?