Чтение онлайн

А Владимир потянул Андрюху за шиворот от входной двери обратно в комнату, и, когда тот отступил на несколько шагов, сам стал на дверях.

— Никуда не уйдешь, пока все не расскажешь, — пригрозил ему на всякий случай.

Андрюха поведал грустную историю о своей горемычной судьбе и пребывании в Пристанище, которая вкратце сводилась к тому, что там было бы хорошо, если бы не запрещали алкоголь и ширку. А поскольку его вольная душа рвалась на свободу, то он поменял Пристанище на Приёмку и ничуть об этом не жалеет.

— Там я кто? Пропащий, правильно? — рассуждал Андрюха. — Больной, убогий, зависимый. А в приемке я начальник. Хочу — употребляю. Хочу — нет. Никто мне не указ. Да и не надо мне много. У меня есть все, что надо. Это у вас куча проблем — шмотки, бабло, рейтинг. А нахрена вся эта шелуха? Мне и так нормально. А Лазарев — чудной какой-то. Думал, что таких, как я, можно изменить. Зачем это ему, не пойму. Его Модератором прозвали. Это у вас там модератор значит главный среди модов, а у нас мод — плохое слово. Обиделся и слинял куда-то.

Владимир несколько раз за ночь ходил на улицу «подышать». Наркотики и вооруженные бандиты никак не связывались в его воображении с сыном. Даже тогда, когда Майя нашла в рюкзаке Саши оружие и патроны к нему. Он и подумать не мог, что неприятности, в которые влип его сын, могут быть настолько серьезными. Одно дело — сбой в главном компьютере и поиск какого-то типа, желающего осчастливить всех бомжей, другое — реальная опасность для жизни сына и не только его. Маячок Тины довел Владимира до лифтового спуска на первый этаж, где связь оборвалась. Отправляясь к пропащим вместе с сыном и дочерью, он взял на себя ответственность и за Тину тоже. Теперь же чувство вины за то, что растерял детей, не давало не только спать, но и дышать. В тот момент идти за Тиной дальше он не решился — не мог оставить Майю без присмотра.

Ощущение нехватки воздуха усиливалось и к утру переросло в небольшую одышку.

— Папа, тебе плохо? — насторожилась Майя.

— Это от недостатка кислорода, — выдохнул Владимир. За ночь он принял решение написать письмо в службу безопасности или найти другую возможность связаться с людьми, от которых они сбежали вниз. По его мнению, для сына было бы лучшим вариантом наверху считаться обвиняемым во вмешательстве в систему управления, чем внизу оказаться под угрозой расправы бандитов.

— Доигрались, — сурово сказал дочери.

Майя не спорила. Всю ночь сомневалась, рассказывать отцу или нет, что наладка программного обеспечения не была основной задачей брата в службе безопасности. Но так и не решилась. Отец в нескольких фразах дал понять, что подозревал, что служба безопасности не просто так обеспечивала Сашку хорошим рейтингом, хотя и по служебной карточке. Он решил, что его держали как информатора.

— Каждый месяц приезжал домой, — с досадой поделился с дочерью своими мыслями Владимир. — А он наверняка приезжал не ко мне, а по своим заданиям.

— Он к тебе приезжал, — только и смогла возразить Майя, но отец не поверил сказанному.

После визита Андрюхи решили в красном доме больше не задерживаться. Владимир Линник поднял два приготовленных с вечера рюкзака, а найденное оружие сына положил в карман куртки. Уходя, на видном месте на одной из стен Майя нацарапала осколком битого стекла: «Встречаемся на пункте 2» и рядом — контуры пиксельного Гуляки.

— Это для Тины, на всякий случай, — сказала отцу. Их обоих не покидала надежда, что Саша и Тина не пропали навсегда.

В почтовом отделении провозились больше часа. Посылку, в которую Владимир положил письмо и навигатор, с адресом получателя «Служба безопасности Рейтполиса. 2 отдел. Егору Тришкину» долго проверяли, недоверчиво косясь на отправителей. Требовали адрес, хотя его легко можно было бы найти в любом справочном. В итоге Владимир устроил скандал, и посылку взяли.

А когда Майя протянула еще один конверт, на котором значилось: «Центр управления Рейтполисом. Для АСУФ», почтовый служащий только исподлобья посмотрел на нее и взял письмо без возражений, видимо не желая больше связываться со скандальными посетителями.

«Подумал, что мы сумасшедшие», — поняла его Майя.

Когда вышли из почтового отделения, уже начинали включаться дневные фонари. Майя вспомнила, как она удивилась, когда увидела первый раз восход солнца на этаже у Тины. Хотя небо и солнце было голографическим, но впечатлений и от них у Майи оказалось достаточно, чтобы навсегда полюбить ранний восход и поздний закат. У себя дома, на четвертом этаже, называемая «небом» голограмма больше напоминала светящийся потолок с тремя режимами — день, сумрак и ночь. А у Тины в каждый новый день картинка чем-то отличалась от предыдущей. Майя даже несколько дней пыталась их нарисовать, чтобы потом выяснить, с какой частотой голограммы повторяются, но Тина, заметив ее рисунки, объяснила, что на их этаже транслируют реальный восход и закат с камер, обращенных вне купола. Поэтому картинки всегда разные.

Здесь же, среди этих разноцветных домов, о голограмме с восходом солнца можно было бы только вспоминать. Потолок тоннеля плохо просматривался из-за слабого освещения, выглядел серо-черным и напоминал «ночь» в постоянном режиме.

Впереди была длинная-длинная улица и пункт номер два профилактических работ.

Майя настояла на том, чтобы идти дальше согласно так называемому плану профилактических работ Аси. Владимир Линник тоже был не против найти этого злополучного Григория Лазарева и получить ответы на все вопросы, поэтому согласился без лишних уговоров. Даже при всем своем решительном настрое вызволить сына из беды он понимал, что «влом», как сказал Андрюха, одному на бандитов идти нельзя. Он отправил навигатор наверх, предоставив службам реальную возможность найти сына, и отгоняя мысли о том, что за это время может случиться с Сашкой. «Только бы они успели. Только бы посылка не потерялась», — повторял он про себя как мантру.

По дороге к Пристанищу Майя хотя и была озабочена переживаниями за брата и Тину, не могла не обращать внимания на местных «аборигенов». На вокзале им встретились двое нищих, которые надолго запечатлелись у нее в памяти.

Если Андрюха был хотя бы одет, пусть даже в обшарпанную одежду, то на этих были настоящие лохмотья. Они выпрашивали мелочь. Вернее, выпрашивал только один, у второго на шее был огромный зоб, мешавший ему говорить.

Майя невольно замедлила шаг, отстав от отца, засмотревшись на эту пару. Тот, кто просил подаяние, плакал. Слезы капали из левого глаза, оставляя мокрые следы на серой грязной куртке. Второй глаз был сухой и неподвижный.

Неестественно согнутая правая нога и висящая плетью недоразвитая правая рука дополнили жуткое впечатление: «половина человека».

Майя остановилась.

Отец заметил, что она отстала и вернулся, оторвав от жуткого зрелища.

— Он невероятно поломанный жизнью человек, — поделилась с отцом своими впечатлениями Майя, когда они прошли несколько шагов вперед.