Резерв высоты
Шрифт:
Никто из них не подозревал, что уже начались события, которые станут крутым поворотом в жизни каждого.
В десять все сели за импровизированный стол. Опять заискрился смех, посыпались шутки. После завтрака приводили в порядок территорию лагеря, мыли посуду. Нина со Светланой ходили босиком по песку, весело разговаривая. И никто не знал о том, что эти минуты были последними мирными минутами их жизни. А пока все были радостны и счастья хватало на всех.
Все было убрано.
– Какая дружная семья! - похвалил Дмитрий Федорович. - Один начинает, и все немедленно приходят на помощь. Похвально!
– Пример со старших берем. Вы и Надежда Петровна в этом отношении для нас идеал, - моментально отреагировала Вика.
– Вика, ты неисправимая стрекоза!
– Надежда Петровна, я уже взрослая, смотрите, как тверда стою на своих ногах! - Вика подбоченилась и, незаметно для других, локтем толкнула Сергея, тот отлетел в сторону, и все рассмеялись. - Видите, какая я сильная!
– Молодец, настоящая казачка, - одобрительно сказал генерал.
– Не только казачка. Моя мама говорит, что и нашей родословной и турчанка есть.
– Вполне возможно, ибо что это за казак, который возвращался из похода без полонянки? - добавил Дмитрий Федорович. - Смешение кровей оказало на тебя благотворное влияние, смотри, какая ты красивая девочка!
– Вот видите, Надежда Петровна, какого хорошего мнения обо мне Дмитрий Федорович, а он, судя по вас, в женщинах разбирается.
– Вика, я говорю о нравственной стороне, он же говорит о твоей внешности - не путай.
– Спасибо, Надежда Петровна, я усвою все ваши уроки.
– Ах, Вика, Вика! Какой ты трудный ребенок, придется после каникул заняться твоим воспитанием, иначе в университете ты получишь за поведение низкую оценку.
– Я обязательно вам напомню об этом, Надежда Петровна... Все весело смеялись, слушая эту перепалку. Мать Нины покачала головой и отвернулась. Вика, сделав виноватое лицо, подошла к ней и смиренно произнесла:
– Простите меня, болтушку!
– Не притворяйся сиротой! Дождешься ты у меня, я скажу о твоем поведении бабушке!
Солнце поднималось все выше, от его лучей засверкали блики на тихой речной глади. Молодежь направилась к реке. Одни полезли в воду, другие стали бегать и прыгать на берегу. Надежда Петровна и Дмитрий Федорович ушли загорать.
Приближалось время обеда, когда в этом тихом уголке вдруг неожиданно для всех появился капитан из штаба округа и почему-то очень тихим голосом сказал Дмитрию Федоровичу:
– Товарищ генерал, командующий просит вас срочно прибыть в штаб.
Переминаясь с ноги на ногу, посланец, видимо, ждал вопроса, но его не последовало. Не в силах сдержать в себе огромной важности новость, капитан так же тихо сказал:
– Товарищ генерал, я не знаю точно, но говорят, началась война...
– Война? Какая война?! Почему война?! - послышались возгласы. - Кого с кем война?
– Германия напала на нас сегодня в четыре часа утра.
– Об этом объявлено официально? - строго спросил генерал.
– Официально я не слышал, - ответил капитан неуверенно, - но в штабе говорили: звонили из Одесского и Киевского военных округов и сообщили о нападении немцев. Некоторые наши города немцы уже бомбили.
– Даже так? - сурово переспросил Дмитрий Федорович. - Да, немного рановато, - ни к кому не обращаясь, сказал он затем. - Ну что ж, война есть война. Всем собираться и быстро по домам! Товарищи военные, прошу следовать за мной, потом к месту службы...
Проезжая через город, они видели, как сразу изменился его облик. Пропало царившее обычно по воскресеньям уличное оживление, приглушенно звучали голоса прохожих.
Слово "ВОЙНА" по-особому остро пронзило сознание Фадеева. Всего несколько часов назад он был самым счастливым человеком на земле. А теперь? Что же теперь будет с ним, с Ниной? Что вообще теперь будет, Одно слово - и все перевернулось в их жизни.
– Что ты так волнуешься? - спросил Есин. - Есть начальство, пусть оно думает.
– А воевать-то нам придется, - словно уже ощущая себя в огне воздушной схватки, сказал Фадеев.
Ему "друг вспомнился Федоренко и его самолет, крутящийся в штопоре. То был учебный бой, а в настоящем... Что будет там?
Глава III
1
Шел первый месяц войны. Из газет, по радио курсанты узнавали о тяжелом положении Красной Армии. На многих участках фронта немцы прорвали оборону и мощными клиньями ворвались на территорию Прибалтийских республик, Белоруссии и Украины.
Некоторые летчики-инструкторы и даже курсанты просили отправить их на фронт, на передовую. Настойчивых добровольцев из курсантской среды урезонивали, говорили, что война, по всей вероятности, долго не продлится, а военная специальность мужчине всегда пригодится и что необходимо быстрее заканчивать программу обучения.
Бывалые техники на все это пожимали плечами и философски рассуждали:
– Все-таки летчик в воздухе лучше, чем авиационный курсант в пехоте, врага надо бить умеючи.
Начальник школы выслушал доклады командиров эскадрилий о заявлениях добровольцев и ответил:
– На фронте нужны хорошие специалисты, а не какие-то недоучки. Те, кто действительно хочет защищать Родину, должны по-настоящему осваивать профессию и готовиться к предстоящим боям.
Так и так выходило, что нужно учиться и учиться - летать, метко стрелять, вести воздушные бои.
В Батайской летной школе жизнь приняла еще более напряженный ритм. Тренировались в полетах от зари до зари. Нагрузка у летчиков и техников возросла почти вдвое.
Как-то вечером в школу к Фадееву приехала Нина.
– Папа вместе с Иваном Степановичем Коневым уехали на фронт, - сказала она.
– Ему повезло!
Нина посмотрела на Анатолия озабоченным взглядом.
"Господи, что я говорю? - спохватившись, подумал Анатолий. - Ведь человек, отвоевавший первую мировую, гражданскую, финскую, ушел на четвертую войну. Это тебе, желторотый птенец, не нюхавшему пороха, война представляется кампанией, где можно отличиться", - казнил он себя за не к месту оброненное слово.