Чтение онлайн

— Папа, это я! — заплакала Эфимия. — Я ведь говорила вам, что…

— Если ты использовал эликсир Палладаса и если ты спекулат, посмевший хоть пальцем тронуть мою дочь, я размажу тебя вон по той стене, — тихим и спокойным голосом уведомил ее подполковник. — Встать!

Подчиняясь «харизме», девушка встала.

— Иди вперед, пока я не позволю тебе остановиться.

Ноги шли сами, хотя голова казалась абсолютно ясной и трезвой. Чужой мозг отдавал приказы ее нервам, мышцам, суставам. Эфимия не смогла бы даже упасть, захоти она это сделать. Он вел ее, словно кукловод марионетку. Эфимия уговаривала его одуматься, но Калиостро оставался непреклонен.

— Спроси госпожу Бароччи! — заливалась слезами она, помимо воли спускаясь в Бермудский треугольник Управления — крыло контрразведчиков.

— Мне нужен «зеркальный ящик», — бросил Дик дежурному «контре». — Немедленно.

— Есть, сэр! Вам направо, сэр!

— Я знаю. И вызвать Стефанию.

— Папа!

— Молчать!

— Папа, я — это я! Ты ошибаешься! Ну поверь мне, позвони Джоконде и Луису. Или, хочешь, я расскажу тебе какую-нибудь историю, известную только нам двоим — и ты…

— Молчать, я сказал. Тебе не хуже меня известно, что после вхождения в чужой образ ты перенимаешь все, что содержится в памяти прототипа.

— Но тогда я не знаю, как…

— Мне лишить тебя возможности говорить? Или ты замолчишь сам? Сейчас у тебя будет возможность выговориться, но не здесь!

Они вступили в цилиндрический лифт и опустились в небольшую комнату, стены и потолок которой были отделаны зеркалами, жестоко преумножая сущности.

— Нет! Не надо! — Эфимия закрылась руками и зажмурилась. — Я не хочу!

— Сидеть!

Едва она против собственной воли опустилась за стол, электроника пристегнула ее запястья и щиколотки к креслу, намертво встроенному в холодный пол. Дик встал спиной к «Видеоайзу», который фиксировал происходящее.

— Все вон! — гаркнул он на дежурных, не сводя глаз с несчастной дочери. — Все вон, я сказал! Стефанию Каприччо ко мне!

— Подполковник сейчас будет, — выходя, сообщил один из «контр».

— Папа!

— Не смей это произносить. Теперь отвечай, кто ты и откуда взялся? Если ты будешь продолжать цирк, мне придется отправить тебя в обморок, чтобы ты вернулся (или вернулась) в свой постоянный облик. Ты этого добиваешься? Тогда сейчас здесь будет подполковник Каприччо — и я тебе не завидую. Кто ты и где моя настоящая дочь?! Где Эфимия, твою мать?!

Девушка закричала, прогнулась в кресле, как будто через фиксаторы прошел ток, и обмякла.

Дик услышал идущий отовсюду визг. Он замотал головой, пытаясь понять, кто это так верещит, и, из последних сил войдя в состояние «тонкого» зрения, различил мечущиеся по комнате человеческие силуэты.

Один из них, контур которого, как почудилось подполковнику, ограничивался прозрачной огненной аурой, держал в охапке другой, бесцветный и совершенно безжизненный. Огненное существо не визжало: в отчаянии и страхе оно кого-то звало, но слышно это становилось только в особом состоянии восприятия.

Зеркала допросной начали лопаться, стоило невидимому огню отразиться в них. Осколки летели на пол.

Калиостро бросился к дочери и отключил фиксаторы. Ее тело ватным кулем повалилось на него. В «зеркальный ящик», который теперь уже вряд ли можно было назвать зеркальным, вбежала Стефания с коробкой-минимизатором наготове — и не было никаких сомнений в том, что там «заархивирована» целая лаборатория новейших разработок в области психотропных веществ. Увидев Дика с Эфимией на руках, подполковник Каприччо отступила.

— Что здесь про… — и в недоумении осмотрелась, скользя взглядом по разбитым панелям потолка и стен и крошеву стекол на полу, — …ис-хо-дит?..

— Не спрашивай, Стеф! Приведи ее в чувство.

— Тут воняет гарью! — возмутилась тогда Стефания, как возмутился бы старый работник, обнаружив, что новичок повесил по незнанию свое пальто на его законную вешалку в гардеробе. — Что вы тут себе позволяете, господин спец? Это не ваша территория!

— Её! — рявкнул Дик, подбрасывая на руках дочь, и заломленная рука той безжизненно мотнулась. — Надо! Привести! В чувство!

Каприччо разъярилась с места в карьер:

— Ну так и неси ее в бокс! — заорала она в ответ, распрямляясь во весь рост, как взведенная пружина. — И не смей здесь повышать голос! Тут только я могу орать! Все ясно, спец чертов?!

Осадив его, Стефания тут же и успокоилась:

— Пошли.

Они переместились в другое помещение.

— Клади ее сюда, — она указала на высокую кровать посреди бокса.

Едва спина Эфимии коснулась постели, приборы вокруг автоматически заработали, диагностируя состояние девушки.

— Гм… — Каприччо, не мигая, уставилась на диаграмму данных. — Да тут все говорит за кому, Калиостро. Смотри на показатели, — она оттопырила мизинец и указала им на изображение.

Он, будто что-то ждал от Эфимии, с трудом перевел взгляд на аппаратуру.

— Так когда же она начнет перевоплощаться?

— Кто и в кого? — недопоняла контрразведчица.

— Стеф, кто-то с помощью вещества перевоплощения принял облик моей дочери…

— У тебя паранойя, Калиостро: вещество уничтожено.

— Нет правил без исключений. Но почему она так долго не восстанавливает первоначальный вид?

— Наверное, потому что это и есть ее первоначальный вид, — насмешливо подсказала Каприччо, вводя ей в вену какой-то препарат.

— Но…

— Так, Ричард Калиостро, мое терпение на пределе. Пока я работаю с девочкой, ты начинаешь рассказывать, какого хрена тут творится!

Дик согласно кивнул, отошел в сторону и заговорил…

Как же хорошо отдохнуть после таких напряженных тренировок! Эфий с наслаждением оставлял спящее тело прямо там, в венецианском дворике, и бродил по карнавальному городу. Ему хотелось посмотреть на действо, но он не успевал из-за бесконечно череды занятий с синьором Калиостро.

«Атме, атме, атмереро!» — монотонной гипнотизирующей мантрой все еще звучало у него в ушах, хотя обычно в этом состоянии можно было «услышать» только мертвую тишину. «Атме, атме!»… А потом основатель пси-структур сказал, что доволен его достижениями в этой практике и велел Эфию освободить животное. Клеомедянин сделал это с удовольствием, вернув суть ящерицы из фляги обратно в ее тельце, и едва не заплясал, когда она зашевелилась и юркнула в траву дворика, живая и невредимая.

Калиостро посоветовал ему отдохнуть, пока сам он будет в недолгой отлучке.