Чтение онлайн

Сама пресс-конференция начинается предсказуемо. После вступительного слова посольского юриста на меня набрасываются журналисты с ожидаемыми обвинениями. Такое ощущение, что авария больше никого не интересует, разгром редакций гораздо важнее чужой смерти. Поднимается гвалт, я вычленяю самый громкий выкрик:

– Ваши вчерашние безответственные призывы к мести привели к ночным погромам…

– Эй, остановитесь! – повышаю я голос – Иначе следующее уголовное дело будет возбуждено уже против вас – за безответственную клевету. Не забывайте: все, что я говорил вчера на площади, записано на телекамеры. И там не было ни единого слова о том, что нужно отомстить убийцам или идти громить редакции. Речь шла лишь о том, что убийцы не должны остаться безнаказанными, чтобы не позволить закрыть уголовное дело под надуманным предлогом. И я лишь могу выразить сожаление, что преступные действия журналистов толкнули абсолютно мирных людей на такое крайнее выражение своего гнева. Не одобряю такие методы, но понять бессильный гнев людей могу – французские власти не спешат задерживать преступников. Посажены ли они под арест? Нет. Взята ли хотя бы с них подписка о невыезде за пределы столицы? Тоже нет. Вот что по-настоящему разозлило людей! Пренебрежение законом и бездействие полиции. Вы украдете кошелек в Лафайет с 10 франками – и моментально отправитесь за решетку. Но если убьете одного человека и покалечите еще двоих – можете и дальше спокойно разгуливать по Парижу. Ничего вам за это не будет!

– Но вы вчера назвали конкретные издания!

Я даже не различаю, кто конкретно задал мне этот вопрос - меня ослепляют вспышки фотокамер.

– Да, назвал. Те, в которых были опубликованы фотографии, сделанные на месте аварии ДО приезда полиции. Вместо того, чтобы позвонить в скорую, эти негодяи снимали умирающих людей. Для вас видимо это нормально. Для порядочного человека – это дикость. И люди на площади были солидарны со мной, а не с вами. Отсюда и такая их реакция. Так что прошу вас: остановитесь. Не нужно выгораживать преступников. Это не по-человечески. Это если хотите, и не по-христиански.

Я беру издания, лежащие передо мной на столе, и снова показываю их на камеры - это продолжение моей изощренной мести, я знал, что так будет, и ждал этого момента.

– «France Dimanche», «Clocer», «Paris Match», «France coir», «Public» - надо поднять градус, сейчас пресс-конференцию смотрит половина Франции - Именно они заплатили убийцам Веры за фото. Придет время, и мы назовем имена этих убийц. Каждого. Поименно. Франция должна знать не только своих героев. А семьи убийц должны знать, что они живут на кровавые деньги. Мерзавцы получили свои тридцать серебряников?! Теперь посмотрим, сколько им придется потратить на адвокатов. И всем нужно хорошо запомнить: СССР – это не та страна, которая позволит безнаказанно убивать своих граждан. В нашей стране принято доводить расследование уголовных дел до конца. А по статье «убийство» у нас даже нет срока давности.

Ага… что-то французские репортеры приуныли. Поняли уже, что их коллегам в этот раз не выкрутится.

– А кто оплачивает услуги вашего адвоката? Робер Эрсан – один из самых дорогих адвокатов Франции!

– И один из самых лучших. Именно поэтому он в нашей команде. Все расходы на себя взяла Atlantic Records и Майкл Гор, как генеральный продюсер нашей группы. Дональд Трамп тоже присоединится к нашему иску, его юристы будут принимать самое активное участие в расследовании. От заслуженного наказания никто не уйдет!

– Виктор, расскажите: а как вообще так получилось, что Трамп и Вера Кондрашова оказались вместе в одном такси?

– Я вам больше скажу: они еще и в одной гостинице больше недели жили! – придаю я своему лицу выражение максимального ехидства. В зале все оживляются, в предвкушении новой сенсации. Ага, счаз… Обломитесь, акулы пера!

– Но к вашему огромному сожалению, жили они в разных номерах и даже на разных этажах. Потому что кроме дружеских отношений Веру и Дональда ничего и никогда не связывало. А если вдруг у вас в голове завелись какие-то мысли на этот счет, советую сначала посмотреть на фото жены Трампа - Иваны. Это одна из красивейших женщин Америки, известная супермодель.

Насмешливо обвожу взглядом разочарованных журналистов и сразу же перехожу на серьезный тон

– Идея отправить Веру в Париж пришла к нам с господином Гором. Гастроли в Японии были очень тяжелыми. Принимали нас там прекрасно, но группа впервые участвовала в таком длительном туре, и к концу гастролей некоторые были на грани нервного срыва. Зная о мечте Веры побывать в Париже, мы с Майклом решили сделать ей подарок на предстоящий день рождения, и отправить ее из Токио прямо во Францию. А Дональд – большой поклонник и друг всей нашей группы – любезно помог оформить для Веры визу и заказать номер в той же гостинице, где остановился сам. Но он сюда приехал сугубо по делам, на какую-то выставку, связанную с современными строительными материалами, и уж ему точно было не до развлечений. А вот Вера, грезившая Парижем и Францией, с утра до вечера гуляла по городу и ходила по музеям. Ну, и по магазинам – какая же нормальная женщина устоит против парижских магазинов?!

– И на этом все?

Я развожу я руками

– Возможно, из вежливости Дональд пригласил Веру пару раз на ужин и подсказал, куда обязательно нужно сходить в Париже, но по музеям он с ней точно не ходил - человек приехал в Париж работать. Мы пару раз с Верой созванивались по вечерам: она была в восторженном настроении и говорила, что Париж превзошел все ее ожидания.

– А что с поездкой в такси?

Вот же неймется настырному гаденышу…

– С такси все просто: я попросил господина Трампа проследить за тем, чтобы Вера без приключений добралась до самолета. Ну, поймите, наконец! Она знала французский язык, и уже бывала раньше за рубежом, но лишь в составе группы. А все эти таможни, паспортные контроли и огромный незнакомый аэропорт – это настоящий стресс для молодой, неопытной девушки!
– вру и не краснею - Дональд, как ответственный человек, поехал подстраховать ее на случай непредвиденных обстоятельств.

Краем глаза вижу, как к месье Эрсану подходит его помощник, что-то взволновано шепчет ему на ухо. Лицо адвоката остается невозмутимым, но качнув головой, он забирает у меня микрофон

– Господа… у меня для вас печальные новости… Десять минут назад, не приходя в сознание, в госпитале скончался Эмиль Пино – таксист, находившийся за рулем машины, в которой погибла Вера Кондрашова. Число жертв этого бесчеловечного преступления увеличилось...

Зал взрывается от таких новостей, и я снова хватаюсь за микрофон – самое время заканчивать с этим разгулом демократии

– Вы и теперь будете оправдывать своих коллег?!! Сколько еще людей должно погибнуть, чтобы до вас всех дошло – только конченные негодяи могут добывать информацию такими преступными методами!

В зале поднимается шум и гам, пресс-конференция быстро превращается в дурдом на выезде. Все спорят, стараются перекричать друг друга, единства в среде журналистов больше нет. Кто-то из посольских пытается восстановить порядок в зале, но куда там…

Как ни странно, ситуацию спасает Александр Павлович - отец Веры.

– Господа, мы вынуждены прервать нашу пресс конференцию. Нас с Виктором пригласили на аудиенцию в Елисейский дворец. Через час у нас состоится встреча с президентом Франции, господином Жискаром д’Эстеном…

2 августа 1979 года, 14.40

Париж, Франция, Елисейский дворец

Насладиться экскурсией по Елисейскому дворцу мне не пришлось, да и не очень-то хотелось, если честно. Мало я дворцов что ли повидал на своем веку? Наш кортеж направили в объезд к правому крылу, завели в здание через неприметный служебный ход, а потом мы долго шли по нескончаемым коридорам до приемной президента. Почему через служебный вход? Да потому что все уличное движение парализовано уже не только в 16 округе Парижа, но и в 8-м, где расположен дворец и комплекс правительственных зданий. Как только по радио передали о смерти Эмиля Пино, профсоюз парижских таксистов тут же объявил бессрочную забастовку. А потом все столичные такси устремились к полицейскому управлению, заполонив улицы двух центральных округов. Допрыгались власти! Доигрались.

В одной из комнат с тяжелыми гардинами, нас досмотрела охрана, а затем прилизанный секретарь провел в безлюдную приемную д’Эстена. Единственный, кого мы застали там, был советский посол Червоненко, мирно распивающий чай за столиком у окна. Увидев меня, Степан Васильевич коротко кивнул и тут же недовольно поморщился на мой неформальный внешний вид. Снял свои очки в массивной оправе и демонстративно начал их протирать.

– Господа, вам придется подождать!
– секретарь открыл папку, которую держал в руках, и словно сверяясь с неким текстом, произнес - Сейчас на приеме у президента министр финансов, вас примут сразу после окончания этой встречи.