Чтение онлайн

Это правда. Утренние пробежки с Лехой и бой с тенью не заменят нормальных тренировок с Киселевым и Ретлуевым.

Во втором раунде швед явно хотел взять реванш. Удары стали сильнее и размашистее, он уже не боялся бить мне в голову. Но я верил в свою тактику и на размен с противником тяжелее меня килограмм на двадцать, не шёл. Использовал все - подшаги, сворачивание корпуса и даже попытки подсечек и зацепов из арсенала борьбы. Это озадачило Дольфа. Он ожидал чисто боксерской техники, я же не стал драться по шаблону.

Перед самым концом раунда, Лундгрен с громким, ошеломляющим криком “Кийя-я!” нанес мне сильнейший прямой удар правой рукой. “С проносом”. Только чудом я смог поставить блок и тут же резко повернулся вокруг него. Мой кулак крутанулся со свистом, и набрав скорость, впечатался в бровь шведа. Тот ошеломленно замотал головой, закрылся наглухо.

Зал кричал, японцы толкались у воображаемой линии ринга. Альдона показала мне большой палец и покачала головой. А я и не атаковал. Из брови Дольфа хлестала кровь. Я капитально ее разбил, аж кулак заболел. Это технический нокаут по любым правилам - вон швед пытается протереть глаза, пятная алым белое кимоно.

– Матэ!
– остановил схватку Ояма. Подошел ближе, посмотрел на меня внимательно. Несколько учеников в это время помогали Лундгрену остановить кровь.

– Ты победил - сэнсэй сделал формальный жест правой рукой в мою сторону. Все поклонились и я тоже.

– Господин Ояма, но Ханс очень серьезный соперник - я не мог этого не признать - Мне сейчас просто повезло.

– Да. Но везение редко приходит к недостойным его. А Ханс совершил непростительную ошибку - он недооценил незнакомого противника.

После таких слов сэнсэя мне оставалось только развести руками и признать правоту Оямы. И, пользуясь моментом, тут же взять быка за рога.

– Мы не могли бы с вами встретиться в удобное для вас время и поговорить, господин Ояма? У меня к вам есть серьезное предложение.

Если Ояма и удивился, то вида не подал.

– Хорошо. В субботу вечером вас устроит? Потом я должен буду уехать из Токио по делам.

– Вполне устроит. Спасибо.
– изобразил я традиционный японский поклон.
– Вам удобно будет встретиться со мной в отеле Нью Отани? Я к сожалению совсем не знаю Токио, а хотелось чтобы никто не помешал нашему разговору. И я буду крайне признателен вам, сэнсэй, если на эту встречу вы возьмете с собой Ханса Лундгрена.

Вот здесь Ояма уже не смог сдержать своего удивления. Его широкие брови взлетели вверх. Да, я такой. Умею любого заинтриговать и заинтересовать.

*****

После Университета нам нужно поехать на Арену Будокан. Но сделать это ой как не просто - в городе наступил транспортный коллапс. Здравствуй Саммит! Альдона и Вячеслав всю дорогу молчат, каждый думает о своем. Молчу и я, даже не собираясь оправдываться - победителей не судят. Потеряв уйму времени в пробках и оценив красоты Токио через окно лимузина, мы, наконец, подъезжаем к внушительному восьмиугольному зданию с крышей, стилизованной под пагоду. Ниппон Будокан Холл – сейчас самая большая крытая арена Токио, ее название переводится как «зал боевого искусства». Но с 1966 года после легендарных Битлз кто здесь только не выступал. Вместительность зала 14 тыс зрителей, но обычно на концерт продается 12 тыс. билетов – сектор за сценой оставляют пустым.

В сквере перед Ареной нас встречает небольшая группа фанатов. На их лицах радостное удивление, кажется, сегодня нас никто здесь не ждал, ведь первая полноценная репетиция назначена только на завтра. Немного общаемся с ними, позволяем себя пофотографировать, потом тепло прощаемся.

Войдя в зал, почти круглый по форме, осматриваем поле предстоящей битвы. Сцена уже полностью смонтирована, на ней наши музыканты о чем-то громко спорят с американскими звукооператорами. Григорий Давыдович выступает миротворцем и пытается всех успокоить. Рабочие укладывают последние светящиеся плитки в конце «языка», разрезающего танцпол на две части. И уже начали монтаж освещения по краю этого «языка», который будет имитировать взлетно-посадочную полосу. Сверху из-под самой крыши арены на тросах спускается странной конструкции огромная ферма для осветительной системы и телекамер. Что-то крутится у меня в памяти при взгляде на нее, но мысль убегает, стоит Клаймичу увидеть нас и приглашающее помахать нам рукой.

Идем на сцену. С нее открывается грандиозный вид зала, оформленного красными светящимися звездами, электрики сейчас как раз проверяют их подсветку. В темном зале это вообще будет смотреться улетно! Да уж… руководство Sony не пожалело денег на оформление. И себя они тоже не забыли – и в вестибюле Арены и по всему периметру зала идут растяжки с логотипом фирмы и с рекламой плеера Вокман.

– Ну, как ощущения? – смеется Клаймич

– Круто.

– Даже спецы Майкла впечатлены, не ожидали от японской корпорации такой щедрости.

– Хорошо бы еще договориться, чтобы эти звезды нам потом отдали в качестве презента. Им-то они точно ни к чему. Увезем с собой обратно в Союз.

– Договоримся. Пока японцы очень довольны ходом подготовки к концертам.

Я оглядываюсь назад, вижу, что музыканты и звукооператоры о чем-то уже договорились и теперь вместе мирно возятся с аппаратурой. Тяжи помогают рабочим выставлять огромные концертные колонки по краям сцены.

– Где у нас Майкл?

– Он заезжал, но снова уехал. Его операторы с утра начали монтаж клипа, наш парень тоже с ними. Материал одобрили, обещают послезавтра смонтировать все начисто.

– А что с моим букетом для Розалин, не знаете?

– Гор сказал, что отвез его в резиденцию американского посла, процесс пошел.

Я грустно вздыхаю. Ладно, будем надеяться на лучшее.

А дальше начинается рабочая рутина. Ребята преувеличенно жарко жалуются на какие-то недоделки, американцы отмахиваются от них, заверяя что все будет о’кей, японцы… японцы кланяются и снуют по сцене как мелкие трудолюбивые муравьи. Сейчас здесь начнется короткий обеденный перерыв, и нам с Альдоной тут больше делать нечего. На выходе из зала сталкиваемся с взъерошенным Майклом. На мой немой вопрос он устало показывает мне большой палец – так надо понимать, букет доставлен по адресу.

– Как тебе конструкция? – кивает мне Гор на монструозную ферму под потолком зала.

И меня вдруг пронзает мысль, которая так долго от меня убегала. С такой же точно фермой всего через полгода здесь будет очень неприятная история. Во время гастролей АББА в феврале 80-го ее перегрузили софитами, и она чуть не рухнула в зал на зрителей под грузом своего веса. Вот! Вот что я пытался вспомнить! Я же недавно прочитал об этом в айфоне, когда готовился к поездке в Японию. Нет уж, хватит с меня и Останкино!

– Майкл, я настаиваю, чтобы эту здоровенную «дуру» тщательно проверили еще раз. Она совершенно не внушает мне доверия. И если вы помните, у меня уже был печальный опыт в Останкино, когда мы с Моникой Картер чуть не погибли на сцене.

– Помню, конечно. Но владельцы Арены заверили меня…

– Майкл, мне плевать, что говорят владельцы! Попросите, чтобы спецы из Sony проверили все здесь досконально, и своих людей тоже подключите. Объясните им ситуацию и валите все на меня – мол, психоз у Селезнева, пунктик такой появился после травмы, полученной в Останкино. Имею полное право нервничать и настаивать на дополнительных мерах безопасности.